Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

в Согдарию с арвакских островов. Только одна наша гильдия покрывает треть всей дани, наложенной Гедеонами на сикелийские земли. У каждой богатой семьи города — по тысячи верблюдов и до ста жеребцов, покрывающих кобылиц. Из всех стран на свете наша земля производит лучшие плоды, и мы собираем по восемь урожаев в год. Листья пшеницы и ячменя достигают целых четыре пальца в ширину, а просо и сесам бывают высотой с дерево. Шелковичные поля Балидета дают самые воздушные и нежные ткани, в которые так любят одеваться женщины драганов. И у нас нет голодающих и бедняков. Каждый житель и гость города, попавший в несчастье, имеет право на еду и кров в Алебастровой Башне, где может оставаться столько, сколько пожелает. За все платит Гильдия. У нас не умирают дети, а старики живут в почете и уважении до глубокой старости. Знаешь ли ты, о господин, сколько смелых предводителей, вроде тебя, пытались завоевать Балидет? Не стану отрицать, что некоторые добивались значительного успеха, но, как правило, он был кратким, а уроки весьма печальными. Уршилу Ассир, царь Шибана, захватил Балидет и несколько окрестных городов восемь столетий назад. Старики рассказывают, что незадолго до войны Уршилу было видение. Пустыня, где стоял его лагерь, вдруг покрылась прекрасными белыми цветами, мягкими, как губы девушки и душистыми, словно сочный персик. Но тут появились кони, которые потоптали и съели прекрасные цветы, не оставив ни лепестка. Уршилу призвал пророчицу, которая истолковала видение неверно. Мол, цветы — это жители Сикелии, а кони — сам Уршилу со своей армией. Царь Шибана выступил в поход и какое-то время успешно продвигался вперед, захватывая города, один за другим. Но кончил царь плохо. Пророчица не сказала главного. Могильник цветет для тех, кто скоро сам отправится в мир духов. Уршилу нашли растерзанным у стен Балидета, а в армии разразился мор такой силы, что лишь единицы выжили и позорно бежали домой, в Шибан. Так было. Знаешь ли ты, что в этом году могильник цветет необычайно щедро? Даже с городских стен видны белые поляны, а их аромат ощущается по всему Балидету. Захватчики приходят и уходят, а город по-прежнему стоит на берегах Мианэ. Я хотел бы, чтобы ты это знал, господин Управитель, и не забывал, когда будешь править Балидетом. Городом, который старше твоего народа.

— Я помню тебя, Сейфуллах из рода Аджухамов, — ответил Маргаджан. И хотя многие в зале перестали дышать, драган не казался разозленным дерзкой речью мальчишки.

— Ты храбр и смел, — благодушно продолжил он. — Если бы не ты, приятной встречи с жителями Балидета не состоялось бы. Для сведения — Я не беру пленных. Город отдает ключи от ворот или перестает существовать. Навеки. Ты пытаешься запугать меня или мне показалось? Знаешь, в Согдарии тоже цветет могильник. Красивый, редкий цветок. Но у меня на родине увидеть могильник считается к счастью. Я рад, что мои солдаты будут смотреть на него перед тем, как мы отправимся штурмовать ворота Муссавората.

Намек на роль Сейфуллаха, которую он сыграл при захвате города, заставила щеки Аджухама вспыхнуть, а сердце забиться в неистовой ярости. Впрочем, молодой господин Арлинга сумел овладеть собой на удивление быстро.

— Ты забываешь, что мы не в Согдарии, Управитель, — едко ответил он. — Здесь, в песках Сикелии, ваши обычаи не имеют значения.

— Мудрейший Маргаджан! — вскричал Сокран, вмешиваясь в беседу. — Мой племянник горяч сердцем, но, увы, скуден терпением. Я предлагаю вернуться к обсуждению торговых маршрутов. Создание нового союза торговцев во главе с Гильдией Балидета, несомненно, внесет упорядоченность в тот хаос, который творится сегодня в Сикелии. Торговые пути нуждаются в одном хозяине, который будет следить за состоянием дорог, безопасностью…

— И обдирать купцов, как это делали Агабеки до того, как мой отец возглавил Гильдию, — прервал его Сейфуллах, и отвесил еще один поклон Маргаджану. Управитель не двигался, не сводя глаз с обоих Аджухамов.

«Почему молчит Рафика?», — тоскливо подумал халруджи, мечтая, чтобы встреча скорее закончилась. Маргаджан хорошо носил свою маску, и интерес Арлинга к нему начал пропадать.

— Наша Гильдия с нетерпением будет ждать освобождения других городов, — льстиво произнес Сокран, игнорируя Сейфуллаха. — И, прежде всего, я хотел бы обратить внимание на город Иштувэга, эту шкатулку, полную самородков и прекрасных металлов. От лица многих находящихся здесь представителей Гильдии заверяю, что мы окажем любую помощь при …эээ… освободительной операции.

— Ты и без освободительных операций им неплохо помогал, — едко вставил Сейфуллах, — Наверное, твой милосердный дар в виде куколок шелкопряда мошенники Иштувэга не оценили и пожадничали, не доложив золота в твой кошель. Хочешь мести?

— О, Управитель! — вскричал Сокран, краснея и надувая щеки от возмущения. — Мой племянник скуден не только терпением, но и умом. Призываю к вашей мудрости и надеюсь, что вы обратите пристальное внимание на несовершенство наших законов о наследовании. Разве может такой болван возглавить славный род Аджухамов?

— Никогда не думал, что тебя беспокоят вопросы наследования, Сокран, — наконец, вмешался Рафика. — Мудрость предков, которые завещали нам Великую Книгу, уже недостаточно хороша для тебя?

Вслед за Рафикой заговорили и другие купцы, но тут раздался голос Маргаджана, негромкий, с едва заметной иронией в каждом слове, и в зале вновь воцарилась тишина.

— Какие вы все-таки шумные, — усмехнулся он. — О торговом союзе и вопросах наследования мы поговорим позже, на частных приемах. Но на традиции и обычаи я посягать не собираюсь, пусть это все знают. Если ваша Великая Книга говорит, что наследство передается от отца к сыну, значит быть посему. А если было совершено преступление, мы его расследуем. Мне интересно, такой ли ты болван, Сейфуллах, каким считает тебя твой дядя. Ответь, друг мой, как, по-твоему, стал ли я самым счастливым человеком, завоевав столь славный и богатый город, как Балидет?

Вопрос был неожиданным, и в зале зашептались. Ни от кого не укрылось, что Сейфуллаху удалось привлечь внимание Маргаджана. Управитель проигнорировал куда более важные вопросы Сокрана и других купцов ради того, чтобы пофилософствовать с младшим сыном Рафики.

Сейфуллаха не нужно было уговаривать, чтобы показать силу своего ума и превосходство над противником. Мальчишку понесло.

— Человек — лишь игралище случая, Управитель. Сегодня ты владеешь великими богатствами и повелеваешь множеством людей, а завтра пасешь овец и радуешься куску плесневелого сыра на ужин. Обладатель сокровищ не счастливее человека, имеющего пару медяков. Да и редко бывает, чтобы сокровища оставались до конца жизни. Ты собираешься быть богатым всегда, о Маргаджан? У несчастливых богачей лишь одно преимущество перед счастливцами из бедняков — они скорее могут удовлетворить свои страсти, однако лишь до тех пор, пока не появятся новые желания. Но счастливый человек с низким достатком лучше перенесет