Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи

– Хе-хе. М-м…

– Может, к первому поезду прицепили такую специальную лопату для уборки снега, и за ним уже остальные поезда пошли?

– Не было такой лопаты, да если б и была, что толку? Снег слишком глубокий. Будь такая возможность, другие компании тоже, наверное, так сделали бы… Нет, никаких спецприспособлений; использовали только то, что под рукой.

– Хамамото-сан, какие у вас друзья! Выдающиеся! – совсем не к месту заявил Канаи, но Кодзабуро уже не обращал на него внимания.

– Понял! – воскликнул Кусака. Тогай недоуменно покосился на него.

– Он с вечера, всю ночь, гонял по линии пустые поезда?

– Ха-ха-ха! В самую точку! Когда начался снегопад, мой друг сообразил, что снега выпадет много, и всю ночь с интервалом в десять минут пускал порожние составы. Нужно было иметь большую смелость, чтобы тогда решиться на такое. Ведь твердолобые начальники есть везде. Но моему другу повезло, и теперь он занимает кресло президента этой компании. Каково? Ну что? Еще хотите задачку?

Услышав эти слова, Тогай, боясь оплошать еще раз, не говоря ни слова, энергично затряс головой в знак согласия.

Кодзабуро задал еще несколько задач, но первым ответ на них неизменно находил Сюн Кусака. И всякий раз, как он начинал бойко объяснять решение, Тогай покрывался то красными, то зелеными пятнами, как стоявшая во дворе елка.

Кодзабуро Хамамото сразу это заметил. Он понимал, чем буквально на глазах оборачивается его причуда. Загадки превращались в борьбу за приз, ценой которой было кругосветное путешествие.

Двое юношей, по крайней мере один из них – Тогай, участвуя в этом состязании, вели борьбу за Эйко. Тогай верил, что победитель получит билет вокруг света под названием «Свадебное путешествие». А по возвращении он может рассчитывать на дом и наследство, которого хватит на всю жизнь.

В глубине души Кодзабуро, естественно, ожидал этого и потому с присущим ему цинизмом, который он взращивал много лет, нарочно подготовил свои головоломки, чтобы посмотреть на реакцию.

– А ты просто-таки молодец, Кусака. Хочешь задачку потруднее?

– Давайте, попробую. – Успехи, видно, раззадорили юношу не на шутку.

И тут Кодзабуро сказал, казалось, совсем не к месту – все даже подумали, что ослышались:

– Ну как, Эйко, уже выбрала себе жениха?

– Что ты такое говоришь, папа?! Ни с того ни с сего… – удивленно воскликнула Эйко.

– Если еще не выбрала, я вот сейчас молодым людям задам задачу – и кто с ней справится, чем тебе не жених?

– Ты все шутишь, папа!

– Вовсе нет. Этот дом и дурацкий хлам, собранный в номере третьем, – все это можно назвать шуткой. Но я сейчас говорю серьезно. Вот здесь с нами два замечательных молодых человека. Я ничего не буду иметь против, если ты выберешь кого-то из них. Здоровье у меня уже не то. А если ты затрудняешься с выбором, попроси меня, не стесняйся. Я выберу. Того, кто решит задачу. Специально для них приберег.

«Вот так, – подумал Кодзабуро. – Теперь посмотрим, кто чего стоит».

– Конечно, сейчас не старые времена. Я вовсе не хочу сказать, что обязательно отдам дочь за того, кто правильно ответит. Просто не буду возражать против такого человека. А уж дочь пусть сама решает.

У парней заблестели глаза. Наверное, у них перед глазами возникла целая гора денег. Кодзабуро усмехался в душе. Его истинные намерения не будут открыты до тех пор, пока не решена задача.

– Меня очень интересует ваша задача, даже безотносительно к Эйко-сан, – заявил Кусака.

– И у Тогая тоже будет шанс реабилитироваться. Что еще хочу сказать… Свою жизнь я прожил в лесу, который сотрясало множество бурь, и стал похож на сухое дерево без листьев. Хватит с меня никчемной возни, сопровождающей людей по жизни. Происхождение, родовитость… Я больше не могу читать эти вывески – зрение не то. Важно, что внутри! Как ни банально это звучит, но с возрастом и положением люди забывают эти всем известные слова. Хочу, чтобы над моей задачей подумали не только Тогай и Кусака. Пусть Уэда с Кадзиварой тоже голову поломают.

– Положим, кто-то отгадает твою загадку, а он мне не нравится, – сказала Эйко. – Тогда уж извини.

– Само собой. Ну скажу я: «Вот тебе парень, живи с ним!» Послушаешь ты меня, как же…

– Если чего другого касается, конечно, послушаю.

– Ты у меня девушка рассудительная, ничего не скажешь. В этом смысле я могу быть спокоен.

– А если я правильно отвечу, могу жениться на вашей дочери? – поинтересовался Кикуока.

– Почему нет? Если она согласится, – расщедрился Кодзабуро, и Кикуока гулко рассмеялся.

Следующие слова Кодзабуро стали неожиданностью для всех:

– Хорошо. Теперь позови Кадзивару. Он проводит всех в мою комнату в башне.

– Что?! – удивилась Эйко. – Зачем это, папа?

– Потому что загадка – в башне, – проговорил Кодзабуро, поднимаясь со своего места, и добавил, будто вспомнил: – Я там все приготовил.

Сцена 3. Башня

Поднимаясь по лестнице, ведущей из салона, Кодзабуро сообщил следовавшим за ним чередой гостям:

– Вообще-то, эта загадка довольно глупая, но я ее задумал, еще когда строили дом, в надежде, что день для нее придет. Вы, наверное, обратили внимание на клумбу у пристроенной к особняку башни, где я устроил свое убежище. Вам эта клумба не показалась странной? Я имею в виду узор на ней. Вопрос такой: что значит этот узор и почему он здесь? Вот и все, что я хочу спросить…

Лестница, по которой поднимались гости, становилась все уже и в конце уперлась в большущую черную металлическую дверь. Она встала на пути, словно загораживая дорогу в другой мир. Поперек угольного цвета двери были приварены выкованные из металла полосы с орнаментом вроде плетеного шнура, наводящим на мысль о работе скульптора-авангардиста. Не дверь, а огромный монумент из грубого железа.

Гости наблюдали за Кодзабуро: что он будет делать. А тот взялся за висевшую перед ним на стене цепочку, на конце которой было закреплено кольцо, и потянул за него. Дверь пришла в движение с громким скрежетанием, и произошло то, чего никто не ожидал. Все думали, что дверь отворится в их сторону – распахнется на петлях вправо или влево – но вместо этого она стала медленно опускаться вперед.

Выстроившиеся друг за другом на узкой лестнице гости застыли на месте. Лестничные ступеньки были уложены с наклоном вправо, и потолок отлого опускался над головами так, что казалось, будто правая стена лестничного пролета заваливается на людей. В этой необычной геометрии они явно чувствовали себя неуютно.

Дверь двигалась не спеша. Как секундная стрелка огромных часов, она миновала отметку «двенадцать» и пошла дальше, к нижней точке. Здесь зрителей ожидал еще один сюрприз.

По мере того как дверь – или это была не дверь? – опускалась и открывалось отгороженное ею пространство, становилось понятно, что это лишь малая часть большого целого. Гостям стало ясно, что они видят только нижнюю часть, основание высоченной металлической плиты, верхушка которой скрывалась в чернильном мраке и, казалось, достигала небес.

Щель между дверью и стеной становилась все шире; к скрежету цепи, которому, казалось, не будет конца, добавлялся шум гудевшего во мраке ветра, в порывах которого плясали снежинки. Дверь продолжала опускаться, и наблюдавшие за ней затаив дыхание гости наконец поняли, почему она такая большая.

Это был мост, который вел в башню, и стало ясно, что приваренные к двери полосы – вовсе не авангардистское украшение, а вещь вполне практическая – они исполняли роль ступенек. Гости уже преодолели изрядное количество ступенек, поднимаясь по лестнице основного здания, но верхушка башни располагалась еще выше.

Лестница-мост уже почти опустилась до крайней точки, и в трапециевидном проеме открылось пустое пространство, в котором бешено кружился снег, а за снежной пеленой взгляду открывалась верхняя часть башни. Это была величественная конструкция, вид которой вызывал ассоциации с религиозной живописью. Казалось, вот-вот грянет торжественный хор.