Мы дрались на истребителях - Артем Драбкин

– Женщины в полку были?

– Были связисты.

– Романы были?

– Целовались иногда. Танцев сначала не было. Потом в 1943 году мы стали называться офицерами. В это время начали строить Дома офицеров. Нормальный был Дом офицеров, с хорошим танцевальным залом, кафе, бильярдная в Ваенге. Зимой мы туда ходили часто, летом не ходили – всегда в готовности. В выходные ходили. В принципе в неделю раз или два объявляются танцы в Доме офицеров. Это в темное время, в зимнее время.

– Как вообще время коротали?

– Кто письмо пишет, кто дремлет, кто рисует. Играли в шахматы и домино. Карты презирались. Анекдоты рассказывали, жили нормально.

– Когда лучше, зимой или летом?

– Зимой. Меньше потерь. А летом все время на боевом дежурстве, круглые сутки. Ночи же летом не бывает на Севере, там все время солнце, если нет облаков, все время светло. Поэтому постоянно боевая готовность номер 2. Зима – это время отдыха. В 1943, 1944 годах летом организовали 10-дневные дома отдыха. В готовности не находишься, ни о каких боевых заданиях не думаешь. В основном там спали, ели, играли на бильярде, танцы, отвлечены от боевых действий. Аналог полярной ночи в летнее время. Туда попадали по графику. Кто больше боевых вылетов – того первого. Бывают летчики, у которых состояние здоровья немножко похуже, нужно отдохнуть. Кто-то пришел после сбития. Но в принципе там были все по 10 дней.

– Вас всего сбивали два раза?

– Да. Оба раза на «ЛаГГе».

– У вас «Кобры» были с 20-мм и 37-мм пушками. Какая лучше?

– 20-мм, у нее выше скорострельность, но и она уступала ШВАК по этому параметру.

– На одну гашетку выводили?

– Нет. Две гашетки. У пушки одна, у пулемета другая.

– В полку могли быть приписки? Были люди, которые могли приписывать себе победы?

– Это невозможно. Как можно приписать? Враньем заниматься? «Капитан-лейтенант» в гвардейском полку был. Такой пожилой уже. Говорят, что он приписывал. Его звали «капитан-лейтенант». Он был капитаном, а потом его разжаловали, по-моему, за пьянку. И его начали называть капитан – лейтенант. Слух такой был. Говорит: «Я сбил 4 самолета». Ему говорят: «Нет же подтверждения». – «Мало, что нет подтверждения. Моя жена знает, что я сбил и все. Я ей написал, значит, я сбил». Это отдельный случай. Такой веселый мужик был. Пожилой. Мы против него были мальчишками. У нас в полку мне такие факты не известны. Фотокинопулеметы у всех стояли уже на «ЛаГГах». Там не соврешь. Там фотографируют. Видно дальность, расшифровку. Когда говоришь, что сбил. У нас был начальник фотослужбы. После вылета эти кассеты забирал, проверял. Кто говорил – сбил, он смотрел. Он мог определить дальность стрельбы, видеть, по какой цели стрелял. Тут особенно не соврешь. Потом зрительный контроль группы.

– Таран у вас в полку был, Чиликов таранил.

– Я был на земле, в этом вылете не участвовал. Это был мой командир звена. Был налет на Мурманск. Подняли группу нашего полка, ведущим был Чиликов. Вступили они в бой, когда немцы уже Мурманск прошли и приблизились к нашему аэродрому. Причем, они летели на небольшой высоте. Стрелок бомбардировщика подбил Чиликова во время атаки. Он этот бомбардировщик сбил. Этот подбитый бомбардировщик ушел, прошел с дымом мимо нашего аэродрома, потом где-то врезался. Он, видимо, пытался спасти самолет Выпрыгнул на малой высоте и не успел раскрыть парашют. Ударился о землю и умер. Говорили, что у него кончился боезапас, что он таранил этот бомбер. Но сам погиб из-за того, что была малая высота. Он умер не сразу, какое-то время был жив. Вроде успел сказать: «Я умираю, берегите Родину». Такие были разговоры.

Рассадкин П.А. 1944 год

– Как относились к потерям?

– С сожалением. Сознательно. Война без потерь не бывает.

– Первые потери воспринимались более остро, чем последующие?

– Всегда одинаково. Всегда это было тяжелым делом, хоронить друзей.

– Как погиб Харламов?

– Наш командир эскадрильи Михаил Иванович Харламов. Был хороший летчик, с большим налетом, требовательный, летал с нами всегда. Заметно старше нас. Погиб он нескладно. У него в оккупации пропала жена. Получил он письмо, что нашлась жена. Ему дали отпуск. Был напряженный период, лето, но ему дали отпуск, выписали отпускной билет. Он говорит: «Еще один раз слетаю и поеду со спокойной душой домой». Мы ему советовали не лететь. Он говорит: «Нет, я еще слетаю». Настоял. Он пошел и не вернулся. Был подбит в районе Кебергнеста. Якобы сел на воду и перебрался на шлюпку. На «Кобрах» уже была шлюпка оранжевого цвета. Якобы он был на плаву. Надо было его прикрыть. Дали задание мне и еще другому летчику найти его и прикрыть в случае чего. Погода была хорошая, солнечная. Мы походили там. Большого волнения не было, в принципе мы никого не обнаружили. Мы побарражировали, но ничего не обнаружили. Мы все очень сожалели. Если бы он не полетел, а полетел другой, может быть, и никто бы не погиб. И он поехал бы в отпуск.

– Вчера вы упоминали Горбачева. Дружили с ним?

– Да. К девкам вместе ходили. Он и Сугоняев погибли 29 февраля 1944 года. Зенитки сбили. Было задание нашему полку блокировать аэродром Луостари в интересах других полков. Ведущим был заместитель командира полка Адонкин. Мы делали два вылета туда, как штурмовики на бреющем полете. Мы не стреляли, а просто блокировали аэродром, чтобы немцы видели, что мы там что-то хотим делать. Мы один раз слетали, заходим над аэродромом, проходим, если кто успеет стрельнуть, стреляет, на малой высоте, качели туда-сюда. Зашли, прошли, ушли. Вернулись. Заправили самолеты, нам сказали, еще раз. Во время этого второго вылета их подбили. Горбачев Сашка был у меня ведомый. Я видел, как над самым аэродромом у него с мотора уже пламя горело. Думаю, все, человек пропал, не вернется. Потом, когда развернулись на обратный маршрут, двух не было. Нас было шестерка. Двоих из шестерки сняли зенитки. Там был мощный огонь. И по мне эти струи были, не знаю, как уцелел. Они могли нас всех уложить. Мы, можно сказать, безграмотно пошли туда. Второй раз не надо было туда соваться. Они, видимо, уже приготовились. Сплошной огонь со всех сторон. И пулеметный, и пушечный, не знаешь, куда деваться. Могли нас всех порубать.

– Были такие задания, на которые не хотелось лететь?