Журнал ТЕХНИКА-МОЛОДЕЖИ. Сборник фантастики 1980-1983 - разные

— Прекратить панику! — Голос командира звенит. — Всем оставаться на местах!

— Я не понимаю. Ничего не понимаю… — растерянно бормочет астрофизик. — А аннигиляция?.. Нет, тут что-то не так…

Минуту он сосредоточенно думает, потом, пристально глядя на пилота, решительно произносит:

— Могу сказать лишь одно. Если мы даже каким-то чудом провалились бы в антимир, мы бы этого не заметили!

— Почему? — оборачивается к нему командир.

— Вместе со структурой пространства и материи должно было бы измениться и наше восприятие мира! — победоносно говорит астрофизик. — Наша память хранится в нейронах — нервных клетках мозга; она закодирована в спиральных молекулах рибонуклеиновой кислоты, так называемой РНК. При переходе от вещества к антивеществу направление вращения спиралей РНК должно измениться на противоположное. Правая спираль превращается в левую, как в зеркале. И записанные на этих молекулах наши пространственные представления тоже должны претерпеть «зеркальное отражение». Но поскольку окружающий нас мир, точнее, антимир, тоже стал зеркально-симметричным, то для нас ничего бы не изменилось!

— Так что же, черт побери, здесь у нас произошло? — Командир хочет понять все до конца и как можно скорее. Ему необходимо срочно сообщить о случившемся на Землю.

— Не знаю. Не могу ничего понять. Будем думать. Космос не задает простых загадок…

Они пока не догадываются о том, что сверхмощное циркулярно поляризованное излучение космического мазера проникло внутрь корабля. Вращающееся сверхвысокочастотное электромагнитное поле пронизывает тело и мозг каждого из них, закручивает электроны в спиралях молекул в обратную сторону. И человеческая память словно отражается в невидимом зеркале, путая правое с левым. Из-за этого люди просто забыли, что индикаторы тяги и табло дальномеров всегда находились слева, а навигационная аппаратура справа, что родинка у штурмана и раньше была на правой щеке, а шрам у пилота — на левой руке. Им кажется, что все было наоборот, и они мучительно стараются понять, что же стряслось с ними и с миром?..

Позже, когда корабль выйдет из зоны излучения мистериума, и узкий, как нож, незримый радиолуч перестанет прошивать насквозь корпус корабля, к ним вернется нормальная память. И они поймут свою ошибку, разгадают хитрую ловушку, в которую заманил их коварный и равнодушный космос. Пройдя через жестокое и бессмысленное испытание страхом и безнадежностью, они убедятся в том, что все осталось на своих местах, что мир незыблем и вечен…

Брайан Олдисс

В ПОТОПЕ ВРЕМЕНИ

ТМ 1983 № 8ЗИНАИДА БОБЫРЬ — выпускница Московского института тонкой химической технологии (снимок 30-х годов).

Сегодня общепризнано, что переломным моментом в развитии советской научной фантастики стала середина 50-х годов. Специалисты называют три главные причины этого стремительного количественного и качественного подъема. Во-первых, запуск советских искусственных спутников Земли в 1957 году усилил интерес общественности к проблемам, которые совсем недавно казались всего лишь «беспочвенной фантазией». Во-вторых, в том же 1957 году был опубликован (сначала в нашем журнале) знаменитый роман И. А. Ефремова «Туманность Андромеды», ставший как бы эталоном НФ второй половины XX века. Наконец, именно в те годы начали широко публиковаться переводы лучших образцов мировой фантастической литературы: они сыграли роль дополнительного «катализатора» творчества советских писателей и в определенной степени повысили читательские требования и интерес к жанру.

Знакомясь с очередной зарубежной новинкой, мы редко интересуемся фамилией переводчика. А напрасно: именно взыскательным вкусом советских переводчиков фантастики во многом обусловлено наше нынешнее благоприятное мнение об англоязычной НФ; многие читатели даже не подозревают, что на каждый хороший НФ-рассказ (а они привыкли именно к таковым) приходится на Западе несколько десятков «средних» и даже откровенно посредственных…

Трудно подсчитать, со сколькими отличными фантастами познакомился советский читатель благодаря таланту и трудолюбию Зинаиды Анатольевны Бобырь, сотрудницы нашего журнала с 1943 года. Публиковавшиеся на страницах «ТМ» с продолжением повесть Э. Гамильтона «Сокровище Громовой Луны» и роман А. Азимова «Космические течения», сотни рассказов писателей-фантастов из многих стран мира (3. Бобырь свободно владеет двенадцатью иностранными языками, но переводила фантастику не со всех — например, на португальском, по ее признанию, ей так и не удалось подыскать ничего подходящего), первые книги С. Лема на русском языке, «Астронавты» и «Звездные дневники Йона Тихого», — каждая очередная публикация замечательной переводчицы была желанным подарком сотням тысяч любителей фантастики…

Английский писатель Б. Олдисс, рассказ — которого в переводе 3. Бобырь мы здесь помещаем, широко известен за рубежом как один из идейных вождей так называемой «новой волны» — литературного течения, возникшего в 60-х годах и противопоставившего себя западной фантастике старой школы. Далеко не все в творчестве писателей этого направления следует приветствовать — слишком уж много в нем формальных авангардистских вывертов, которые и фантастикой-то можно назвать лишь с очень большой натяжкой. Но настоящему таланту — и ярким доказательством этого служит публикуемый рассказ Олдисса — тесно в рамках формальной школы (какие бы «манифесты» при этом ни провозглашались), и его произведения всегда отражают окружающую действительность: мир капиталистических хищников, наживающихся на разграблении природных богатств (даже если это — «ископаемое время»), и пресыщенных обывателей, которым научно-технический прогресс нужен лишь для утепления своего и без того уютного «гнездышка»… Этому-то эгоистическому миру и выносит свой суровый приговор английский писатель.

Зубной врач проводил ее к выходу, улыбаясь и кланяясь. Аэрокэб уже ждал снаружи, на открытой воздушной площадке. Достаточно старомодная машина, чтобы казаться шикарной. Фифи Фивертри ослепительно улыбнулась водителю.

— Мне за город, — сказала она. — Поселок Роузвилл, шоссе № 4.

— Живете в деревне? — удивился водитель, поднимая машину к лазурному куполу.

— В деревне хорошо, — воинственно возразила Фифи. Она подумала немного и решила, что может позволить себе похвастаться. — И стало еще лучше, когда подвели хронопровод. Нас как раз к нему подключают — должны кончить, когда я вернусь.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});