Легенды Арканота. "Безумие Тёмного бога". - Алина Белова

Однако к Серебряному Союзу Сандор тоже не питал детского обожания, с которым к этому относились все остальные. Совет никогда не мог прийти к единому мнению, гномы вечно считали себя умнее остальных, а эльфы смотрели на всех с высока. Порой Объединённая армия превращалась в балаган, который не было под силу утихомирить даже Валитрию, бывшему верховным главнокомандующим. Сандор не представлял, как всё это можно было остановить. Как примирить вечно спорящие стороны?

С гибелью короля Дехаила Серебряный Союз грозился развалиться. Люди остались без правителя, а значит, пускай и временно, власть над ними оказалась в руках трёх других членов Совета. Эльфы никогда не относились к человеческой расе, как к старым добрым друзьям, считая их просто товарищами по оружию. Помощи от эльфийского принца Аластазора ожидать было глупо. Горная королева Гэрей, называемая в народе просто Мать, делами людей вообще не интересовалась. А вмешательство орков вряд ли кто-либо воспринял бы положительно. Серебряный Союз трещал по швам, и всё тому же Валитрию не удавалось примирить и трёх оставшихся правителей. Имя наследника было неизвестно народу, и оттого волнения лишь усиливались.

"Аркана уверена в своих словах, для неё Н"рат - великий и любимый учитель, - хмыкнул Наралеск, лениво шевеля ушами, когда надоедливая мошка норовила на них сесть. - А то, что по виде этого её несчастного бога мы лишились своего учителя - ей всё равно".

Сандор удивлённо посмотрел на Наралеска, с сомнением закусив губу. Н"рат вряд ли был виновен в заточении Вечного в ледяную гробницу. Однако сарк был иного мнения, и уже готовился рьяно отстаивать свою точку зрения.

"Да, может, Н"рат и не причастен к этому лично, однако если бы он не проклял двух известных нам безумцев, Вечный был бы сейчас в полном порядке".

Сандор покачал головой, отрицая слова Наралеска. Если бы Ньёрфален и Демон не оказались в итоге Проклятыми, Сан никогда бы не стал волшебником. Вечный никогда бы не заявился в Драмшир. Без войны в этом не было бы необходимости. Ничего бы этого без обезумевшего Ньёрфалена не было. В какой-то степени Сандор был даже благодарен судьбе за происходящее. Но Наралеск вновь был иного мнения. Глухо заворчав, он поднялся на лапы и впился когтями в землю, потягиваясь.

"Даже если бы Ньёрфален не обезумел. Этот мир никогда не сможет жить без войны. Конфликты - это в первую очередь эмоции, Сандор. Войны не будет только в том случае, если человек, эльф, гном, да кто угодно, перестанет чувствовать. А если человек лишится эмоций, он станет пустой оболочкой. Тогда мы будем способны только удовлетворять свои потребности, размножаться, да умирать. Это ужаснейшее из существований. Лучше уж жить в войне, но с эмоциями, чем без войны, но лишившись всех чувств".

Сандор промолчал, не зная, что ответить. Наралеску всегда удавалось заставить его задуматься, порой удивляя своими глубокими познаниями. Сан не мог попросту подумать о таких вещах, не говоря уже о том, чтобы произнести их вслух. Быть может, так сказалось его деревенское воспитание. Читать Сандор научился в двенадцать лет, а писал до сих пор непонятным почерком и с морем ошибок, из-за чего многие слова принимали порой совершенно иные значения, чем должны были.

- Пожалуй, ты прав, - пробормотал Сандор, отвернувшись. Юноше всегда было тяжело с кем-либо соглашаться, и в особенности признавать свою неправоту. Чувствуя себя неловко, Сан вновь устремил взгляд на главную площадь, всматриваясь в происходящее. Траурная процессия уже давно расположилась возле пылающего костра, со скорбящими лицами смотря в сторону выстроенных в ряд деревянных гробов. Аркана, укоризненно взглянувшая на отдыхавшего на холме Наралеска, вскинула руки, призывая к тишине, и принялась что-то читать. На таком отдалении от площади Сандору не было понятно, о чём она говорит, но юноша понимал, что ничего весёлого и радостного в её словах определённо нет. Однако то чувство, с которым волшебница взвывала людей помолиться богу смерти, коим по странной случайности именно Н"рат, вызывало у Сана лишь недовольство и отвращение. Проводив Наралеска молчаливым взглядом, юноша отвернулся и с грустью посмотрел на затянутое свинцовыми облаками небо, которое лишь изредка заливалось золотым сиянием солнца, пробивавшимся сквозь тучи. Боль и грусть, сковывавшая грудь Сандора, терзала его, заставляя раздумывать над каждой мыслью, пришедшей откуда-то из глубины сознания. Сан сомневался в собственных поступках, в прочем, как и всегда. В прочем, ему казалось, что сомневаться несколько лучше, чем делать всё наобум. У него всегда было время обдумать и принять правильное решение. Правда, порой на это уходило слишком много времени. Сандор боялся сомневаться, помня, как из-за своего сомнения и страха подставил под удар Вечного. Если бы юноша тогда не испугался внезапно свалившейся на него ответственности, с магом всё было бы в порядке. Но тогда и судьба его сложилась бы по-другому.

Отбросив из своей головы все ненужные мысли, Сан медленно поднялся с холодной земли и натянул на свою голову плащ, скрывший его лицо полутенью. Поправив на поясе Беланору, юноша побрёл вниз. Главная площадь его не манила, нет. Всё происходившее там, весь этот странный ненужный спектакль, устроенный Арканой, походило на глупый фарс, к которому Сандор чувствовал лишь отвращение. Когда первое тело погибшего воина было опущено в лазурное пламя, моментально взвившееся высокого в небо, Сан ощутил некоторое облегчение. Ему казалось, что он слышит голоса уходящих товарищей. Кто-то был счастлив, кто-то страдал и молил судьбу подарить ему второй шанс. Но ни одно мёртвое тело не ожило каким-то невероятным образом, и души погибших одна за одной отправились в то место, о котором Сандор не знал и, в прочем, знать не хотел. Остановившись у самых ворот крепости, юноша облокотился о стену и поднёс к рукам сцепленные в замок руки. Улыбнувшись, Сан тихо зашептал молитву, которая, как ему казалось, была намного важнее погибшим, чем странный непонятный театр, разыгранный Арканой.

Сжигали только командиров и особо храбрых воинов. Сандор хорошо знал эту традицию, столь распространённую среди его народа в то время. Сожжения были достойны только командиры, генералы, главнокомандующие, просто отважные люди, не побоявшиеся отдать свою честь, и правители. Их прах пускали по ветру, считая, что так они станут свободными. Всех остальных закапывали.

Сандор видел за Санкрой десятки вырытых ям, подготовленных для оставшихся деревянных гробов. Битва под крепостью была совсем небольшой, однако сколько жертв она принесла! Сану было страшно подумать, на что же похоже поле сражения после битвы между двумя огромными армиями, насчитывающими более миллиона воинов? От подобных раздумий Сандора едва не стошнило, и он, закрыв рот рукой, отвернулся. Война не вызывала у него никаких чувств, кроме отвращения. Однако он участвовал в ней, понимая, что его силы действительно могут кому-то помочь. Так, по его мнению, было намного лучше, чем сидеть себе где-то в деревне и ждать, когда другие сделают всё за тебя.