Перерождение (СИ) - Артур Прост

- Удивительно, правда? – Панов горящими глазами смотрел то на Валентина, то на Кроберг.

- Электрохимические реакции моний, - пояснила Кроберг. – Они стимулируют жизнедеятельность в его клетках и органах.

- Да, заставляют циркулировать кровь через сокращение сосудов.

Кроберг улыбнулась.

- Дублирующая система на случай когда основная в отключке, - интерпретировал Панов. – Господа, вы понимаете, что это значит?

- Как вы фиксируете деятельность эгоцитарной системы? – этот вопрос Елена попыталась сделать как можно более обычным.

- Обычным, - Валентин слегка прищурился. – Что в этом сложного? После нападения, у нас помех с улавливанием электронных импульсов нет.

- Вы не знаете где мой помощник, с которым я прибыла? – Елена посмотрела на Панова.

- Честно говоря я не видел его после того как началась заварушка, - Панов был рад, что Кроберг напрямую обратилась к нему. – Но я уверен, что он в жилых отсеках. Сейчас все там.

- А что с гриппоном? – переключилась она. – Ему ввели модифицированный штамм перед нападением. Каково состояние иммунной системы?

- Заборы показали наличие неизвестных ранее антител. Я сделал их анализ и выяснил, что это антитела к модифицированному гриппону.

- Он его вылечил, - изумлялся Панов, словно впервые об этом слышал.

- Неужели она переродилась? – осторожно предположила Кроберг. Она посмотрела на монитор, регистрирующий состояние иммунной системы. И уже через несколько мгновений ее поражению не было предела.

- Переродилась мягко сказано, - Валентин смотрел на Каро. – Его иммунитет более не основывается на старых и добрых человеческих «цитах». Их просто нет. Есть только АТ-циты и бесконечные их вариации. Они во многом схожи с известными нам лейкоцитами, лимфоцитами и другими, но они совершеннее, - после этого слова Кроберг посмотрела на Валентина. Он казался ей знакомым, но она никак не могла вспомнить его. В его голосе чувствовалась некая обида, но вместе с тем, он воодушевленно говорил он странностях иммунной системы Каро. – Скажите, вы, на это рассчитывали, говоря о перерождении в своих отчетах?

- Примерно, - осторожничала Елена. – Мы уже давно знаем, что иммунная система больных «белой язвой» стоит не на лейкоцитах. Они мутируют вместе другими иммунными клетками и становятся АТ-цитами. Однако до сегодняшнего момента мы полагали, что количество АТ-цитов также будет ограничено в пределах стандартного количества лейкоцитов. У всех зараженных регистрировалось примерно одинаковое количество АТ-цитов. Но 15 тысяч? – Кроберг смотрела на приборы. – И это только базовые клетки.

- Удивительно, согласен. Но количество АТ-цитов непостоянно. Я брал у него анализы четыре раза и каждый раз их количество менялось.

- Сильно? – Елена слегка прищурилась

- От тысячи до пяти.

- И все же это гораздо больше того «золотого» стандарта, который был нами принят.

- Вы совершили прорыв, - Валентин лукаво посмотрел в глаза Елены.

- Это плоды. Прорыв был многими годами ранее.

- Но все же вы понятия не имели, что объект 3 может жить без воздуха?

- Что вы имеете ввиду? – Кроберг нахмурилась

- Вы посмотрите насколько сильно его дыхание, - Вербас указал на один из мониторов. – Он потребляет кислорода как пять человек вместе взятые. Его легкие не вздымаются, но в них поставляется кислород каким-то иным способом. Естественно, что в отсеке, где находились трое, очень скоро закончился кислород, - голос Валентина стал резким и жестким. – Те двое ученых просто задохнулись. А он выжил, несмотря на то что не было воздуха. Эгоцитарная система отключила центральную нервную систему, погрузила организм в некое подобие анабиотического сна. И каким-то образом он выжил.

- Удивительно, - тихо произнесла Кроберг, не ведая, что пронесла зажженную спичку рядом с кожей Валентина.

- Столько смертей вы оправдываете словом «удивительно»?

Кроберг готова была оскалиться подобно волчице. Все ее тело моментально напряглось, готовясь к прыжку.

- Вы не в себе?! – брезгливо смотрела она на Вербаса. – Если да, то можете выйти вон. Объект 3 не ваша головная боль. Им занимаюсь я. Вы свободны.

- Зачем же горячиться, - трепетал Панов. – Валентин, успокойся, как ты ведешь себя? Елена извини его. Сегодня много чего произошло, - он с укором смотрел на Вербаса. – Тебе лучше вернуться ко всем остальным.

Панов был серьезен. Валентин посмотрел на него. Потом вновь давящим взором взглянул на Кроберг. Но она нерушимо стояла перед ним столпом. Но было в ее взгляде что-то непонятное. Она пыталась вспомнить. Ее бросало в дрожь и холод, от взгляда Вербаса и от этого она распалялась еще больше. Но Валентин отступил. Он хлопнул Панова по плечу и поторопился скрыться в коридоре. Кроберг проводила его взглядом. У нее даже возникла жалкая мысль о том, чтобы он напоследок обернулся. Она никак не могла понять, откуда она может знать его и почему его слова и лицо так действуют на нее. Но ее злобные и распаленные мысли перебили запищавшие датчики.

- Ого, - припрыгнул Панов, - наш мальчик готов очнуться. Как и предсказывал Валентин.

Кроберг кинула скользящий взгляд по закрывшейся двери. «Кто он?», - вопрос разбился о ее поверхность. Трепещущий Панов приковал ее внимание. Словно намеренно он был здесь, чтобы она не пропустила самое главное. Елена посмотрела на приборы: пульс медленно поднимался, началась активность мозга и легких – Каро медленно выходил из анабиозного состояния. Внимание Елены привлекло его лицо. Оно корчилось, словно от боли. Кроберг смотрела на приборы. Каро лихорадило. Температура тела резко повысилась с 28 до 37 градусов.

- Смотри, что он делает? - Панно рукой указывал на руки Каро. Его пальцы напоминали сломанные ветви дерева, они прижимались к телу и медленно, цепляясь за кожу, поднимались все выше. Кроберг смотрела на приборы, старясь не упустить важных изменений. Пульс приближался к норме, мозг выходил из комы. Елена посмотрела на руки и увидела, как пальцы стремятся к двум катетерам, установленным в паховой области. Она поняла, что они причиняли ему боль.

- Она атакует катетеры, - догадалась Кроберг и начала вытаскивать их. Панов не до конца понял, о чем она, но начал помогать ей со вторым. – У него усилилась агрессивность АТ-цитов, они атакуют инородный предмет.

Когда катетеры были устранены. Руки резко опали, как срубленные ветви дерева. Елена обработала разрезы. Она дотронулась до лба Каро – горячий. Датчики показывали 38 и поднимается. Пульс выше 80 ударов и поднимается. Кроберг выжидала. Она сверкающими глазами посмотрела на Панова. Ей нравилась его сумасшедшинка в глазах. Ученый с воодушевлением смотрел на пробуждение, но в тоже время перед ним лежал непонятный организм, который внушал благоговейный страх. Однако не настолько сильный, чтобы отказаться от созерцания удивительной картины. Кроберг старалась успокоить усиливающееся волнение. Показатели быстро шли вверх, пульс 95, давление возросло. Грудная клетка стала медленно и глубоко глотать воздух. Температура почти 39. Каро немного дернулся. Он немного выгнулся, широко открыл рот и громко вдохнул. Каро словно тонул, но вырывался из мокрых объятий волн. Он жадно глотал воздух, упираясь руками в кровать. И когда его глаза медленно распахнулись, Кроберг, словно раненая мать припала к изголовью кровати. Она смотрела в его глаза, широко улыбаясь и восхищаясь. «Пошевели», - она повторяла это слово как мантру. «Пошевели», - она хотела чтобы Каро осмотрелся, дернул зрачками. Приборы перестали пищать, Кроберг оглянулась. Пульс остановился на 97 ударах, температура – 41,1. Мозг вышел из комы. Давление повышенное, но приборы рассчитали норму организма и перестали тревожно будоражить. Кроберг поднесла руку к лицу, пытаясь спрятать удивление и сияющую радость. «Очнулся, он очнулся!», - проносилось в ее мыслях. Она повернулась к нему и увидела, что он смотрит на нее. Елена сделала два шага назад и в сторону. Каро не сводил с нее глаз. Елена приблизилась к Каро и неожиданно для себя взяла его за руку.

- Ты меня слышишь? – с надеждой в сияющих глазах, она смотрела на него.

Каро закрыл глаза и через секунду открыл. «Это да», - расшифровала Кроберг.

- Почему ты не говоришь? – спросила Елена, но быстро сообразила, что вопрос нужно построить иначе. – Ты не можешь говорить? – она ждала ответа. Его не было. – Ты… тебе больно говорить? – Каро закрыл глаза и открыл через секунду.

- Мы позже посмотрим на его связки, - успокаивал Панов.

- Я поняла, дорогой. Но ты очнулся и это хорошо, - она гладила его по руке. – Ты поправляешься. Ты же мое чудо, удивительное мое создание. Мне столько нужно тебе рассказать.

- И столько еще сделать, - радостно добавил Панов.

- Да, мой мальчик. Ты не представляешь себе на пороге чего мы оказались, - она сияла глазами. Она пела. Вместо слов лились мелодичные звуки. Ей казалось, что во вселенной нет счастливее человека чем она. Кроберг смотрела на него и купалась в его взгляде, таком спокойном и безразличном.