Рыцарь из Дома Драконов - Анатолий Бочаров

— Повелителю Стеренхорда не пристало колебаться, — сказал Артур надменно. — Колебания — удел слабых. Решайте, герцог Тарвел, да решайте побыстрее. Ни принц Гайвен, ни кардановский ублюдок не расположены долго ждать. Вашим предкам не повезло получить лен в сердце королевства. Теперь, если вы пожелаете отсидеться в стороне, обе армии, и моя, и Эрдера, столкнутся на вашей земле и предадут ее огню и разорению. Этого ли вы хотите для своих людей? Сомневаюсь. Вы хотите, чтоб они жили, а если они и умрут, то пусть умрут с честью. Вот правда им не найдется честной жизни или честной смерти, если обнаружится, что один вздорный старик одряхлел умом, размяк и не может определиться, с кем ему быть и что делать.

Похоже, запоздало сообразил Артур, он дал лишку — Данкан весь аж побагровел от гнева. Ну еще бы, кому понравится, если тебя обзывают вздорным стариком и обвиняют в бесхребетности. За такие оскорбления полагается бить по зубам и вызывать на смертный поединок. Проклятье, подумал Айтверн, мой длинный язык меня когда-нибудь погубит…

— Хорошо, я решил! — бросил Данкан. — И соизвольте теперь выслушать, что именно я решил. Вы оба, вы, Айтверн, и вы, Гальс, много чего говорили о разных возвышенных и одухотворенных вещах. А я кивал и слушал. Но мужчина, воин и лорд — это нечто большее, чем краснобай, с утра до вечера рассуждающий о верности и отваге. Вам, господа, придется доказать, что вы воины, а не пустые трепачи. Любой из вас готов отправлять солдат на убой во имя провозглашенных вами идей — а готовы ли вы сами встретить смерть? Достаточно ли у вас доблести? И на чьей стороне небеса? Докажите свое мужество! Я объявляю меж вами смертный поединок. Один из вас на нем победит, второй — погибнет. Тот, кто останется в живых, и будет мне союзником, и я отдам ему свои армии.

Такого поворота Артур не мог предвидеть. Он был равно готов и к согласию на свои условия, и к отказу, но решать дело дуэлью… что за глупости? Ни один законник уже много лет не назначал для решения споров Суд Божий.

— Как это… смертный поединок? — растерянно спросил Артур.

— Очень просто, — огрызнулся Тарвел. — Вы берете такую вот длинную металлическую палку, заточенную с обоих краев, и становитесь напротив Гальса. У него с собой такая же палка. Каждый из вас пытается достать своей железкой противника. У кого-то это получается, а у кого-то нет. Тот, у кого это не получается — умирает. Оставшийся в живых пьет со мной вино и ест оленину, а потом я присягаю его королю. Вопросы еще есть, сэр?

Черт побери! Старик окончательно обезумел, пять лет назад он таким сумасшедшим еще не был. Артур перевел взгляд на Александра Гальса. Тот сидел, развалившись в кресле в небрежной позе, и не без успеха делал вид, что происходящая беседа не затрагивает его ни малейшим образом. Затянутые черными перчатками руки расслабленно лежали на резных подлокотниках кресла, но Артур вспомнил, с какой ловкостью эти руки владеют клинком. Нет, он не боялся Александра, Айтверн знал, что и сам неплохо фехтует и вполне может одолеть подобного противника, но… Будь Гальс хоть трижды врагом и предателем, он спас Айну. Он уберег ее от смерти, убивал ради нее собственных соратников, вызволил ее из темницы. И спас, может быть, жизнь самого Артура, прикончив Бойла. Герцог Айтверн по уши в долгах перед графом Гальсом, и ни одного из тех долгов пока не уплатил. И что теперь? Неужели он поднимет на своего спасителя оружие? Спасителя, троюродного брата и друга?

Хотя, почему нет? Это же его слова, слова Гальса. "Встретимся в бою — пощады не жди". Артур хотел решить их спор поединком уже тогда, пусть и действовал в запале, но Александр сказал, что шанс сразиться им еще выпадет. Потом. Так вот же он, этот шанс. Почему бы им не воспользоваться? Александр сам сказал, что они враги, и когда-нибудь скрестят мечи. Граф Гальс не признает герцога Айтверна своим должником. Вот только… вправе ли герцог Айтверн с этим согласиться? Вправе ли он признать, что бьет тот час, когда нужно позабыть о чести, и отныне любые средства хороши?

— Герцог Тарвел, вы ставите Айтверна в откровенно неравное положение, — неожиданно мягко сказал Александр. В его голосе не было и тени насмешки, холода или злости. — Подумайте сначала, кто он и кто я. Я — один из многих, присягнувших Гледерику. Моя гибель не сможет изменить ровным счетом ничего, да и не изменит. У моего государя нашлось много сторонников. Если один из них погибнет — его величество вряд ли конечно испытает сильную радость, но и в большую печаль не впадет. Моей смерти не под силу изменить ход этой войны. А вот герцог Айтверн… он единственный, кому достанет знатности, могущества и богатства встать против дома Карданов. И он единственный из великих лордов, пока что готовый поддерживать Гайвена Ретвальда. Если я убью его, то выиграю войну одним выпадом. Вы предлагаете мне это, сударь? Завидный поворот… но не уверен, честный ли.

— Вы сначала выиграйте войну, — посоветовал Данкан, — попробуйте. Для одного выпада не всегда хватит мастерства и удачи. С таким же успехом вы рискуете сложить голову. Говорят, на мечах вы деретесь знатно, но и юный Артур — не хуже. Я лично его натаскал. Готовьтесь к нешутейной схватке.

— Я приехал сюда с посольской миссией, а не затем, чтобы кого-то убивать, — резко ответил Гальс. — Я верен своему долгу, но я точно знаю, чего мой долг от меня не требует. А он не требует от меня ввязываться в игру, в которой мои противники рискуют всем, а моя сторона — не рискует ничем. Это против моей совести.

Как? Гальс… отказывается от поединка? Артур испытал оторопь, тут же схлынувшую. Ну да, если разобраться, чего тут удивительного? Александр всегда относился к вопросам морали крайне щепетильно, потому наверно и к заговорщикам примкнул, что соотнес их прожекты с собственными затаенными идеалами. Александр прежде часто казался Артуру человеком малость не от мира сего, склонным к витанию в облаках. Хотя было ли оно так на самом деле? Не вернее было бы сказать, что и Артур, и Александр как раз смотрели на мир с одной и той же стороны, верили в одни и те же идеалы, просто называли их разными словами? Не были ли они по сути братьями по духу? Айтверн поспешил задавить эту мысль. Он не имел сейчас права отдаваться во власть сантиментов. Следовало определяться.

Ну что, Артур, как у тебя нынче с решительностью? Всего-то и надо, что поднять меч против друга и спасителя сестры. Убить его. Потому что поступить иначе ты не можешь. Иных выходов не осталось. Тарвел уперся обеими рогами в землю и заключит союз лишь с выжившим на дуэли, потому без нее не обойтись. Как не обойтись и без самого союза. Без Стеренхорда Гайвен потерпит поражение. Единственный шанс победить — вот он, ластится прямо в руки, не упустить бы. Риск велик, но за свою жизнь Артур не боялся. Всего-то и делов, умереть или выжить, это как орел или решка, тем более что умирать так и так когда-нибудь придется. Но он боялся подвести Гайвена и Айну. Что с ними станет, если единственный их защитник падет? Сестра и принц тогда обречены. Но, с другой стороны, что с ними станет, если их единственный защитник струсит и подожмет хвост? Да все тоже самое, невелика разница, где и когда им отрубят голову — сегодня вечером на дворе Стеренхорда, или через два месяца на дворе Малериона, когда его возьмут войска человека, именующего себя Карданом. Артур понимал — он может спасти тех, кто ему дорог, только если сейчас рискнет.