Оставленные - Тим Хэй

Она задавала ему вопросы, как младший расспрашивает старшего и более опытного человека о его работе. Она завидовала его путешествиям и опыту. Он отозвался об этом без восторга, уверяя, что она устала бы от такой жизни.

– Вы были женаты? – спросила она.

Он был рад, что она задала этот вопрос, и с удовольствием сказал, что нет, что дело никогда не доходило даже до помолвки.

– А как вы? – спросил он, чувствуя, что их разговор уже становится игрой. – Сколько раз вы были замужем? Она рассмеялась.

– У меня был только один ухажер. В колледже. Я была первокурсницей, а он на последнем курсе. Я думала, что это любовь, но с тех пор как он окончил колледж, я ни разу о нем не слышала.

– Буквально?

– Он отправился в какое-то заокеанское путешествие, прислал мне дешевый сувенир – и на этом все кончилось. Теперь он женат.

– Он много потерял.

– Спасибо.

Бак почувствовал себя смелее.

– Что же, он был слепым?

Она не ответила. Бак мысленно дал себе пинка и постарался исправиться:

– Я имею в виду, что некоторые люди не ценят того, что имеют.

Она по-прежнему молчала, и он почувствовал себя полным идиотом. "Как это так получается, что в одном я такой везучий, а в другом – полный недотепа? спросил он себя. Она остановилась у кондитерской.

– Хотите печенья? – спросила она.

– Разве я похож на любителя печенья?

– Откуда я знаю, – сказала она. – Купите мне печенья, и я позволю прежнему воздыхателю умереть естественной смертью.

– Вы имеете в виду – от старости, – подхватил он.

– Вот это уже смешно.

Рейфорд был серьезен, честен и прям с Хетти как никогда прежде. Они сели один напротив другого в углу большого шумного зала, где с трудом могли слышать друг друга.

– Хетти, – сказал он, – я здесь не для того, чтобы убеждать тебя в чем-то или просто разговаривать. Есть вещи, которые я должен сообщить тебе, и я хотел бы, чтобы ты просто слушала.

– А я что, не должна говорить? Может быть, есть вещи, о которых я бы хотела тебе сказать.

– Конечно, ты скажешь мне все, что захочешь, но сначала выслушай меня. Я не хочу, чтобы это был диалог. Мне есть что рассказать тебе, и я хочу, чтобы ты получила целостную картину, прежде чем станешь отвечать, ладно?

Она пожала плечами.

– У меня нет выбора.

– У тебя был выбор, Хетти. Ты могла не прийти.

– На самом деле я и не хотела приходить, я тебе говорила об этом, но вы прислали мне письмо с извинениями и просьбой встретиться здесь с вами.

Рейфорд был разочарован.

– Ты не хочешь, чтобы я переходил к делу, – сказал он. – Как я могу принести извинения, если ты собираешься и дальше препираться о том, почему ты здесь.

– Ты хочешь попросить прощения, Рейфорд? Я никогда не ставила вопрос подобным образом.

Тон ее был саркастичным, но все-таки ему удалось овладеть ее вниманием.

– Да, я прошу прощения. Теперь я могу начать? Она кивнула.

– Я хочу сказать обо всем, сказать откровенно, признать все, в чем я виноват, и затем я хочу сказать тебе о том, на что я намекнул при нашем последнем телефонном разговоре.

– О том, что ты открыл причину исчезновений. Он поднял руку.

– Не надо забегать вперед.

– Прости, – сказала она, прикрывая рот ладонью. – Но почему ты не стал меня слушать, когда отвечал на вопросы Бака?

Рейфорд закатил глаза.

– Я просто интересуюсь, – сказала она, – это к тому, чтобы ты не повторялся.

– Спасибо, – ответил он, – я скажу, почему. Это так важно и так интимно, что я должен сказать обо всем лично тебе. И поэтому я не боюсь, что буду повторяться. И, как мне кажется, ты тоже не против, чтобы слышать это снова и снова.

Хетти подняла брови, как будто собираясь сказать, что она удивлена, но вместо этого произнесла:

– Говори, не буду перебивать.

Рейфорд наклонился вперед и начал говорить, опершись локтями о колени и жестикулируя:

– Хетти, я очень виноват перед тобой и хочу, чтобы ты меня простила. Мы были друзьями, нам нравилось общество друг друга, мне нравилось проводить с тобой время. Я находил тебя красивой и восхитительной, и мне кажется, ты знаешь, что я думал о близости с тобой.

Она изобразила удивление. Рейфорд подумал, что если бы она не пообещала молчать, она бы сказала ему, что у него ' была масса способов показать свое расположение. Он продолжал.

– Наверно, единственной причиной, почему я не решился пойти дальше, было то, что у меня не было подобного опыта. Но это был вопрос времени. Если бы я почувствовал твой интерес, я мог бы поступить дурно. Она наморщила брови и изобразила на лице обиду.

– Да, – сказал он, – я мог поступить дурно. Я был женат, но неудачно и не счастливо, но в этом, наверное, был виноват я сам. Во всяком случае, я произнес клятву, взял на себя обязательства и, как бы я ни оправдывал свой интерес к тебе, все равно это было бы дурно.

Он мог бы прочесть в ее взгляде, что она не согласна с этим.

– Во всяком случае, я проводил с тобой время. Я не был абсолютно честен. Но теперь я должен сказать, как я рад, что я ничего не сделал – никакой глупости. Это было бы плохо для нас обоих. Я не судья тебе, и твоя мораль это твое собственное дело. Но у нас не было никакого будущего. Дело не в разнице в возрасте, а в том, что с моей стороны это было чисто физическое влечение. Ты имеешь право ненавидеть меня за это, я и сам этим не горжусь. Я не любил тебя. Ты должна согласиться, .что такая жизнь тебя не устроила бы.

Она кивнула, нахмурившись. Он улыбнулся.

– Я разрешаю тебе на минуточку прервать молчание, мне нужно знать, что ты, по крайней мере, прощаешь меня.

– Иногда я сомневаюсь в том, что честность всегда является лучшей политикой, – сказала она. – Я могла бы принять эти извинения, если бы ты сказал, что исчезновение твоей жены заставило тебя почувствовать себя виноватым. Я знала, что между нами нет ничего особенного, но можно было бы сказать об этом мягче.

– Можно было бы и мягче, но это было бы нечестно. Хетти, я насквозь пропитан ложью. Я мог бы быть мягким и любезным и постараться избежать твоего презрения, но я больше не могу быть лицемером. Всю жизнь я был неискренен.

– А теперь ты искренен?

– До такой степени, что тебе это даже не нравится, – сказал он.

Она снова кивнула.

– Почему я поступаю сейчас так? Каждому хочется нравиться. Да, я мог упрекать кого-то другого, например, мою жену, но я хочу не лгать и отвечать только за самого себя. Прежде чем я перейду к более важным вещам, мне хочется убедить тебя в том, что у меня нет никаких задних мыслей.

Губы Хетти дрогнули. Но она сжала их и посмотрела вниз. По щеке ее скатилась слеза. Рейфорд еле сдержался, чтобы не обнять ее. В этом не было бы ничего чувственного, но он не мог позволить себе подать ложный знак.