Царская Семья - жертва темной силы - Любовь Миллер

Фамилия Джанумовой, и ее прозвище «Франтик», данное ей Распутиным, встречается в некоторых книгах о Распутине, а также и в «Красном архиве».

Елена Джанумова - молодая, красивая женщина, обратилась за помощью к Распутину. Ее мать, как немецкая подданная, во время войны должна была отправиться куда-то в ссылку. Джанумова думала, что всесильный Распутин поможет ей, и ее мать не будут тревожить.

Знакомство Елены с Распутиным произошло в Москве, на частной квартире во время завтрака.

Джанумову посадили за стол рядом со «старцем». Ее сразу же поразили его глаза: страшные, глубоко сидящие, серые, которые впились в нее, как будто хотели ее всю прощупать.

Пристально смотря на Елену, Распутин протянул ей стакан вина и приказал пить. После этого он приказал ей взять карандаш и писать под его диктовку. Сразу же услужливые руки дали Елене бумагу и карандаш, и она стала записывать слова Распутина. Это был набор каких-то слов о Боге, о смирении и о любви. В это время одна из присутствующих дам стала шептать Елене на ухо, что это счастье, что так «возлюбил» ее «старец».

Потом Распутин стал разглагольствовать о войне и, что если бы его «не пырнули ножом», то он не допустил бы войны, и что Государь его слушаетс

Когда завтрак был окончен, Распутин потребовал от одной из дам, чтобы она села за рояль и стала играть «По улице мостовой». Когда зазвучала эта плясовая, Распутин пустился в дикую пляску, приседая и выбивая дробь ногами и маня к себе то одну, то другую даму. Внезапно он оборвал танец и пошел с Еленой в другую комнату. Там он выслушал ее и сказал, что это дело трудное, но что он поговорит с Нею (с Императрицей), а Она с Ним, но что Елена должна приехать к нему в Петроград.

На следующий день Распутин приехал к Джанумовой к завтраку. Он много говорил, перескакивая с одной темы на другую, но вскоре уехал на обед к цыганам, который устраивали для него московские купцы. Перед отъездом Распутин нацарапал своими каракулями записку для Елены, где писал, чтобы она не избегала любви, и что «любовь - мать ей».

Когда Распутин надевал в передней свою шикарную шубу с бобровым воротником, кто-то спросил его, откуда у него такая дорогая шуба и шапка. Он ответил ,что дантисты подарили.392

Елена Джанумова решила ехать к Распутину в Петроград, чтобы хлопотать там о своем деле.

Распутин пригласил ее к себе. Когда она приехала к нему, там уже находилось многочисленное общество. Джанумову поразили наряды дам: меха и брильянты бросались в глаза. Но наряду с богато одетыми дамами, тут же были и бедно одетые женщины: одна старушка, а другая - в одежде сестры милосерди Это оказалась Килина, бывшая монахиня, которая ушла из монастыря и везде следовала за Распутиным.

Елену усадили за стол и налили чай. Когда же она протянула руку за сахарницей, то Килина, взяв ее стакан, сказала, обращаясь к «старцу»: «Благослови, отец». И «отец», взяв своими пальцами с грязными ногтями кусок сахара, положил его в стакан Джанумовой. Килина сказала ей, что это Божья благодать, когда «отец» своими руками кладет сахар.

Е. Джанумова в своих записках не называет фамилий поклонниц Распутина. Она дает только их инициалы. Но в других книгах мы находим их имена: княгиня Шаховская, О. Лохтина, графиня О. Креуц, княгиня Долгорукая, г-жа Турович, г-жа Головина и ее дочь Муня (Мария), актриса Лерма, актриса Варварова и многие другие. Также в среде распутинских последовательниц были и женщины легкого поведения: Трегубова и Терехова.

Елену Джанумову удивило выражение глаз Муни Головиной, которая с беззаветным обожанием смотрела на Распутина и ловила каждое его слово.

За столом, рядом со знатными дамами, сидела и прислуга Распутина, Дун

Дочь Распутина Мария в своей книге «Rasputin the man behind the myth» на с 164 пишет, что Дуня находилась в постоянной близкой связи с Распутиным, вплоть до его смерти.

Джанумова наблюдала, как баронесса К. собирала со стола посуду, а княгиня Д. мыла эту посуду. Муня же, когда раздавались звонки в передней, вскакивала и открывала дверь. Она также снимала с гостей шубы и боты. По приказанию прислуги-Дуни, Муня доливала самовар и подбрасывала туда угли.

В это время в комнату вбежала молодая, красивая девушка, дочь одного из великих князей. Она села за стол и стала весело щебетать. Распутин начал напевать «русскую» и дал знак молодой княжне. Она вышла на середину комнаты и стала грациозно танцевать. Навстречу ей поднялся Распутин. И началась пляска.

Когда гости стали расходиться, Распутин всех обнимал и целовал в губы, а дамы целовали его руку. «Сухариков, отец» - стали они просить, и он своими руками стал раздавать им черные сухари, которые они, с благоговением, прятали в свои сумочки. Потом вышла Дуня и стала раздавать некоторым свертки в бумаге. Это было грязное белье «старца», которое дамы несли домой стирать. Некоторые из них просили Дуню дать им «погрязнее, самое ношенное, с его потом…» В коридоре Муня надевала на ноги гостей боты.

Этот психоз, это сумасшествие охватило тогда женщин разных слоев общества. Распутин своей страшной магнетической силой, силой своей воли, подчинял их себе. Эта группа поклонников Распутина стала новой опасной сектой, родившейся на основе хлыстовщины, где «старец» был опытным растлителем человеческих душ. Он внушал женщинам, что близость к нему не является грехом, а наоборот, дает «благодать». Это «учение» Распутин хорошо усвоил, когда был активным членом, а возможно, и вождем секты хлыстов.

Распутин стал настойчиво приставать к Елене Джанумовой, стараясь совратить ее. Он говорил ей, что если она не согласится на близость с ним, то он ничего для нее не сделает.

Джанумова вернулась в Москву разочарованная и устала Она не могла согласиться принадлежать этому мужику. Но Распутин и в Москве продолжал беспокоить ее своими телеграммами, где едва понятным языком писал ей о своей любви.

В это время к Джанумовой пришла ее подруга, Лел Она стала просить Елену познакомить ее с Распутиным. Ей нужна была помощь в каком-то судебном деле. Елена согласилась и они обе поехали в Петроград.

Распутин обрадовался их приезду и пригласил к себе вечером. Когда Елена с Лелей пришли, Распутин встретил их очень приветливо. Он был уже полупьяным. Из соседней комнаты доносились звуки музыки и пени Там веселилась распутинская компани

Распутин, не получив удовлетворения от Джанумовой, теперь не отрываясь смотрел на Лелю своими светящимися глазами. Леля, красивая блондинка, стала рассказывать ему о своем судебном деле. Но разговор прервала Дуня, которая требовала , чтобы «старец» ехал в ресторан «Донон» с какими-то господами. Распутин пригласил туда Елену и Лелю. Там он много пил.

На следующее утро Распутин позвонил по телефону молодым женщинам и просил их приехать к нему. Они поехали. Там уже было много народа. Просители толпились в приемной. Вскоре приехала Анна Вырубова. Все обращались к ней просто, называя ее «Аннушкой». Вырубова прошла в приемную и вернулась с пачкой прошений, которые, наскоро просмотрев, сунула в свой портфель.

Распутин выбежал из комнаты и стал вытирать пот с лица и говорить, что у него больше «нет силушек», что «народу-то столько привалило…» Анна Вырубова подошла к нему и начала целовать его и говорить, что она поможет ему, что часть просителей сама примет.

Елена Джанумова в это время сильно переживала: ее племянница, которая жила в Киеве, опасно заболела. Она здесь и рассказала Распутину об этом. Тогда произошло следующее: Распутин взял ее за руки, лицо его изменилось так, что стало похоже на мертвеца - сделалось желтым, неподвижным, как-бы восковым. Глаза его закатились совсем и были видны только белки. Он резко рванул Елену за руку и глухо сказал: «Она не умрет, она не умрет…» Потом выпустил руки Елены и лицо его приняло прежний вид.

Когда молодые женщины уехали в свою гостиницу, туда вскоре пришла телеграмма из Киева, что племяннице лучше и температура спала.

Елена с Лелей теперь каждый день бывают у Распутина. Они хотят уехать в Москву, но какая-то сила их удерживает. В присутствии Распутина они чувствуют какой-то острый интерес ко всему, что происходит вокруг него.

Как-то утром заехала к ним певица Варварова. Она стала упрекать их, что они «мучают отца», что они должны принадлежать ему, что такому СВЯТОМУ нельзя в этом отказывать. На вопрос Елены и Лели - какой же он святой, если имеет сношения с женщинами, Варварова ответила, что он все делает святым, и с ним всякое дело свято, и что и она принадлежала ему и считает это величайшей благодатью. «Но ведь вы замужем, как же ваш муж?» - воскликнули Елена с Лелей. В ответ Варварова заявила, что ее муж знает и считает это великим счастьем.

Молодые женщины были возмущены таким цинизмом певицы, и та ушла от них обиженной.

Вечером пришел к ним Распутин. Видно было, что его страсть к Леле сильно разгорелась. Он, не стесняясь Елены, стал целовать Лелю.