Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

— Как там Бард? — спросила Кейра, и Дрейк пожал плечами, падая на диван, едва ли чище, чем в их старом номере в Гостинице Странников.

Проверить молодого пилота было постоянной и необходимой задачей, так как Хорст не доверял воксу, который могли прослушать враги, которые заставили их шефа уйти в подполье, и по этой причине он отсутствовал сегодня.

— Нормально, насколько могу судить.

Было рискованно оставлять Небесного Ходока одного в шаттле, но взять его с собой тоже не представлялось возможным. С другой стороны, Хорст считал, что если им понадобится маленькое суденышко, то понадобится быстро, и если Бард будет на уже борту, готовым запустить двигатели перед взлетом, это позволить критически сократить время.

— По мне, так пацану стоит бывать снаружи чаще.

— Может и так, — согласился Хорст. Компетентность Барда как пилота не подлежала сомнению, но во всех остальных аспектах по поводу жизни в огромной галактике он оставался чрезвычайно наивным.

Он взглянул на Дрейка.

— Ты можешь с этим чем-то помочь?

— Без проблем, — ответил Дрейк, со странной смесью нетерпения и нежелания в голосе. Несомненно, он стремился снова покинуть тесное помещение, но Бард вряд ли был тем человеком, которого можно было взять с собой в ночные развлечения. — Я выпью с ним, или что-то в этом духе. Постараюсь его мягко, так сказать, "влить" в настоящую жизнь.

— Только потише, — рекомендовал Хорст, и Дрейк рассудительно кивнул.

— Хорошая мысль. Оставим драчки и девок на потом.

Он улыбнулся шутке, и Хорст ощутил вспышку раздражения, которую быстро подавил. Не подходящее время для легкомыслия.

— Может мне сходить на разведку, — спросила Кейра, — просто удостовериться, что улицы чисты.

Она взглянула на Дрейка, и откинула свою фиолетовую челку с глаз.

— Данулд может и хорош в обрезании хвоста, но никогда нельзя сказать наверняка.

— Хорошо, — отозвался Хорст. Он сомневался, что кто-либо мог найти их за такой короткий срок, только два дня прошло с тех пор как они получили пугающее сообщения инквизитора Финурби в Трикорне. Но отослать ее для проверки не повредит, да и немного остудит ее пыл.

На ней была свободная блузка и юбка по колено, все приглушенных оттенков коричневого и серого, типичное одеяние местных женщин, так что она становилась почти незаметной в толпе на улице.

— Береги себя.

— Всегда так делаю, — ответила она, экономными движениями складывая арбалет.

— Собираешься куда-нибудь? — Спросил Дрейк, пробираясь мимо Векса, чтобы добраться до маленькой кухоньки, открытая стойка отделяла ее от остальной комнаты.

Там на стене до сих пор виднелась сложная мозаика, между огромными пятнами крошащегося алебастра и торчащих кирпичей, где постоянные подтеки воды с верхних уровней за века почти смысли всю декоративную побелку. Хорст в очередной раз попытался понять, что там было изображено ранее. Какой-то сельский пейзаж, подумал он, что-то такое существовало на Сцинтилле тысячи лет тому назад, если существовало вообще. Между пустынями и джунглями растянулись ульи, а большая часть планеты оставалась бесплодной пустошью, на которой не могла укрепиться никакая растительность. Всю здешнюю еду, за единственным исключением грызунов, заполонивших подульи, нужно было привозить с ближайших агромиров. Тысячи загруженных судов прибывало в орбитальные доки, чтобы отправить припасы на поверхность. Если варп-шторм когда-нибудь поразит сектор, Сцинтилла умрет долгой и мучительной смертью, вместе с миллиардами душ, скопившимися в ульях.

— Недалеко, — ответил Векс, его голос был отстраненным, он продолжал стучать по клавишам перед собой. — Я пытаюсь найти любые упоминания об археотехе, что мы нашли в Фасомсаунду, но нигде нет ничего такого, куда я смог получить доступ.

— Нам нужен рекаф, — произнес Дрейк, ставя кофейник на печку.

— Нам много что нужно, — ответил Хорст. У Ворна были скромные вкусы, к тому же он не ждал так много гостей. После двух дней здесь, скудные припасы, обнаруженные на кухне, были уничтожены.

— Я что-нибудь прикуплю, когда буду снаружи, — отозвалась Кейра, отрываясь от проверки, что юбка не обнажает метательные ножи, привязанные к ее левому бедру.

В каждом рукаве имелось и другое оружие, знал Хорст, свободная блузка прятала ножны на предплечьях, и возможно она жалела, что местная одежда не позволяет ей где-нибудь спрятать свой меч. Она подняла юбку, чтобы прицепить арбалет к колчану со стрелами на правом бедре, все Редемционисткие догмы насчет скромности были оттеснены беспристрастностью профессионального убийцы. Тем не менее Хорст вежливо отвел глаза, и как только он это сделал, она взглянула на него, любой другой принял бы это за кокетство.

— Разглядел что-нибудь интересное? На рынке, я имею ввиду.

— Бери, что пожелаешь, — ответил Хорст, затем решил, что слишком самодоволен, и добавил, — но не забудь про рекаф. Если он кончится, Данулд решит переехать к Барду.

— Чертовски верно, — отозвался Дрейк, заливая свежим кипятком последние выскобленные песчинки коричневого порошка со дна банки.

Хорст подозревал что в напиток также попала ржавчина, но Дрейк мог пережить это, определено мог.

— Да я за самим Хорусом пойду, если он мне гарантирует по утрам чашку свежего рекафа.

Кейра сжала челюсти, явно недовольная небрежным упоминанием архипредателя, который сразил Императора, но подавила в себе желание упрекнуть Дрейка за непочтительность. Это было сложно, подумал Хорст, насколько он могу судить по ее языку телодвижений.

— Тогда мне лучше постараться раздобыть его, — сказала она, — даже Хорус не заслужил иметь в качества гостя Данулда.

Очевидно удовлетворенная тем, что ее оружие невидно, она помахала всем на прощание и упорхнула.

Улицы снаружи как всегда бурлили, и Кейра на секунду остановилась на узком крыльце здания, чтобы сориентироваться. По привычке она просканировала проходящую толпу в обоих направлениях, две встречных потока пересекались с ловкостью, доступной только жителям улья, они бесконечно уклонялись друг от друга. Никто просто так не слонялся или смотрел на двери, или же на здания вдоль по улице. Тротуар на дальнем конце улицы, забитой народом, было сложно увидеть, его заслоняли каждые несколько секунд толпы или же омнибусы, забитые тружениками мануфактории, отъезжающим от печей или подъезжающие к ним. Но ее опыт и навыки позволили достаточно быстро отбросить возможность, что за ней следят из укрытия.

Однако потребовалось некоторое время, чтобы успокоить разум. Данулд не имел ввиду ничего такого своей бестолковой шуточкой, она это знала, но тем не менее терзалась. Затем ее поразило внезапное сомнение. Вместо того, чтобы отреагировать праведным гневом, как бы она недавно и поступила, она просто спустила все на тормозах. И даже отпустила собственную нечестивую шуточку.

Она менялась и чувствовала это, и внезапное, незнакомое ощущение неприятно, подобно панике, окутало ее, пригвоздив ноги к мостовой. Вся ее приятная уверенность, с которой она жила, испарилась. Хотя такое уже происходило в меньше степени, когда инквизитор Финурби забрал ее из крестового похода за Амбулон и направил ее стопы на другую стезю. В прошлом отправлять неправедных на суд Императора было достаточно простым делом, святая работа сама по себе, судя по моральным компромиссам, что она вынуждена решать, неся Его возмездие тем, кто заслужил. Но теперь слова псайкера на борту "Мизерикордии" снова одолели ее, неужели ее вера действительно таяла, и если так, можно ли в этом было винить ее чувства по отношению к Мордекаю?

Отгородясь долгом, даже таким мирским, как пополнение запасов рекафа, она с легкостью слилась с бурлящим людским потоком. Уверенно ступая, что было дано выпускнику Коллегиум Ассассинорум, она пробиралась через хитросплетения тел, словно те были не плотнее дымки. Она обратила внимание только на одну проходящую, местную жительницу, чьи красные волосы выбивались из тусклого окружения, она рефлекторно уступила дорогу и неискренне извинилась, та даже не потрудилась ответить.

В сотне метров находился маленький рыночек, помнила она, там, кажется, некогда был бальный зал дворца какой-то аристократической семьи, когда этот район был вершиной шпиля, возвышаясь над главным ульем. Окружающая ее галерея была украшена облицовкой из ветвей, идентифицирующих давно забытых хозяев усадеб, который давным-давно переехали выше. В них теперь вероломно просачивались рабочие со среднего улья, словно вода, которая теперь устилала каждую вертикальную поверхность, капающая с разрушенных лиц статуй и покрывающая все вокруг дымкой влажности. Теперь некогда величественные комнаты были разделены на крохотные комнатушки, вроде квартиры Ворна, или же их стены были безжалостно снесены, дабы образовать новые проезды.