"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич

Интар поежился; иной раз он очень хорошо угадывал мысли своего владыки. Выцветшие его глазки сердито блеснули из-под седых, косматых бровей. Тонкогубый рот вытянулся в недовольную нитку.

– Что, Интар? – поинтересовался Квентис, – боишься, что отправлю тебя в шалаш, откуда ты и явился?

Побитое глубокими морщинами лицо ведуна зло перекосилось, и, поправив серо-черные космы, он глубоко поклонился.

– Разве старый Интар не заслужил доверия владыки? Чтобы поменять его на неоперившегося мальчишку, который подослан Магистром неведомо зачем?

Квентис ухмыльнулся. Да, не прост старик, не прост… Промурлыкал между глотками золотистого вина:

– В чем мы можем заподозрить магистра Закрытого города? Пока что его нельзя уличить в предательстве трона…

– Никто не знает, что у него на уме, – прошипел зло Интар, – и мой император тоже не знает, как это ни прискорбно. Надо бы сперва допросить мальчишку.

– Учинить допрос магу из Закрытого города? – Квентис пожал плечами, – зачем мне ссориться с Магистром? Он-то куда сильнее тебя, ведун, и ты это знаешь.

Морщины на смуглом лице ведуна сложились весьма занятным образом, что должно было означать самодовольную улыбку.

– Но, повелитель, с моей помощью вы сделаете это так, что мальчишка и сам не поймет, что с ним происходит… Есть у меня одна настойка…

– А не отравишь его? – император прищурился, – знаю, не хочется тебе обратно в лес…

Интар распластался в низком поклоне, так что сверху стал похож на серую жабу.

– Мой повелитель! Да как же… ваше слово – закон… Но – неужто вам не хочется узнать, что творится в Закрытом городе?

Квентис отправил в рот кусок паштета из кроличьей печенки. Разумеется, ему давно уже хотелось разобраться, чем занимаются жители Закрытого города… А вот вам и шанс в виде молоденького мага…

– Смотри, как бы твоя настойка не отправила нашего гостя к Хаттару, – только и сказал император, – Потому как это будет скандал.

Интар торопливо кивнул; его лицо оставалось абсолютно спокойным, но по тому, как заблестели старческие глазки, Квентис усомнился в безопасности мальчишки… Который был так похож на Геллера Накори…

«Об этом тоже расспросим», – подумал Император, приступая к куропатке.

…Порой Миртс казалось, что разум ее не выдержит.

«Зачем ты здесь? Что ты ищешь в этой опустевшей колыбели великих воинов? Уже давным-давно здесь живет только молчание оскверненной гробницы, и никто не встретит тебя в лабиринте, где каждый поворот так хорошо знаком!»

Она продолжала из ночи в ночь кружить по Гнезду, будто пытаясь запечатлеть в памяти каждый выступ, каждую слюдяную слезу. Под сердцем холодным ужом свернулось предчувствие неотвратимого; и Миртс, хоть и не совсем понимала, что с ней происходит, ждала, когда же невидимая сила, щекочущая обострившиеся чувства, сделает свой ход.

Миртс знала со слов Норла о странной сущности, прячущейся в аппендиксе лабиринта, но никогда не видела ее собственными глазами. Учитель называл это нечто Колодцем Памяти; истинного имени не ведал, похоже, никто – равно как и целей, преследуемых колодцем. Если, разумеется, таковые существовали.

«Отчего ты молчишь?» – она мысленно обращалась к колодцу, – «я знаю, ты следишь за мной, и, пожалуй, настал тот час, когда ты действительно нужен! Норл… он не осудил бы меня, нет. Особенно, когда речь идет о последнем пророчестве последнего короля…»

Но колодец презрительно молчал, а его вездесущий взгляд испытывающее пялился промеж лопаток. И Миртс продолжала кружить по Гнезду, зная, что – пожелай колодец изменить ее судьбу, уже давно бы заманил к себе. Туда, куда очень сложно попасть случайно…

В одну ночь Миртс набралась храбрости и заглянула в покои Старшего. На полу лежали овалы света, таинственно серебрились надписи на книжных переплетах, и одинокая склянка, оставленная на столе, блестела круглым боком. Вампиресса прошлась по ковру; ее все не оставляло ощущение, что вот-вот шевельнутся бархатные портьеры, и войдет учитель, с неизменной полуулыбкой на бледных губах.

И Миртс, обессилено опустившись на кушетку, закрыла глаза. Она побудет здесь еще немного, а затем отправится в Алларен, на поиски Гилларда. Предсказанное Шениором сбудется, обязательно… К тому же, в столице империи оставался еще один должник Миртс. Магистр Закрытого города.

Воспоминания нахлынули с новой силой, исторгая из горла глухой рык. Нет, без толку ждать милостей от колодца, который, быть может, и высох-то весь… Нужно спешить в Алларен, в средоточение всего зла, что только можно собрать в поднебесном мире!

Миртс резко встала и, в последний раз оглядев покои учителя, побрела прочь.

Но на пороге ее окликнули: голос был странным, бесполым, не определишь, кто и говорит… Хотя, судя по всему, сам колодец изо всех сил хотел быть женщиной.

– Зачем ты ищешь меня, Лунный Цветок?

Вампиресса вздрогнула. К чему эти глупые расспросы? Ведь колодец столько наблюдал за ней.

«Такой голос может иметь только то, что отнимает жизни. И Норл это хорошо понимал… Впрочем, что я без него?»

– Я хочу знать, сбудется ли предсказание Шениора, – брякнула она наобум, – Гиллард, сын Миральды… Как он справится с этим? Как может простой человек вернуть к жизни целый народ?

Колодец томно вздохнул.

– Воля одного человека много значит, Миртс. Но я не знаю ответа на твой вопрос. Мне ведомо лишь прошлое и настоящее, не будущее.

– Ну… – она замялась, – в таком случае… Мне нужно знать, что с ним и где он. Наверное, я должна быть рядом, чтобы с ним ничего не случилось.

– Разумно, очень разумно.

И Миртс услышала вожделенное:

– Иди же ко мне.

– Что ты хочешь взамен? – спросила она, хотя ответ знала заранее.

Невидимая женщина рассмеялась.

– Зачем ты спрашиваешь, Лунный Цветок? Разве твой учитель никогда не говорил обо мне?

– Он говорил, чтобы я всегда держалась от тебя подальше, – буркнула Миртс, – но сейчас времена изменились… Все… изменилось. Будто наш мир поднебесный вот-вот рухнет в пропасть, и я это чувствую. Так куда мне идти?

– Наугад.

И снова ехидный смешок.

Вампиресса только пожала плечами. Наугад так наугад. Ведь набрел же когда-то Шениор д’Амес на потаенную дверь?

…Лабиринт Гнезда расплетался на глазах, гладкий каменный пол ложился под ноги, и Миртс сама не заметила, как очутилась в совершенно незнакомом месте – при том, что в свое время исходила Гнездо куниц вдоль и поперек.

Здесь было темно и сыро; никто не озаботился зеркальным освещением – и точно также уже много лет ни один факел не разгонял мрак. Пахло… Миртс поморщилась. Как ни странно, повсюду витал густой запах гнилого болота.

– Ну, а дальше?

– Дверь видишь?

Вампиресса огляделась: она стояла в затхлом тупике. До слуха донеслось тяжелое шлепанье воды о камень.

– Нет, – она неуверенно покрутила головой; ничего, хотя бы отдаленно напоминающего дверь, здесь не было и в помине.

Слабый всплеск воды.

– Тогда иди на звук, Миртс. Твой учитель сделал все, чтобы никто, не обладающий могуществом его уровня, не обнаружил меня.

Она прислушалась: казалось, звук доносился из-за стены. Мог ли Норл д’Эвери возвести каменную преграду между колодцем памяти и случайно забредшим смертным? Миртс невольно усмехнулась. Конечно же, мог! Только вот, несмотря на все свое могущество восьмисотлетнего вампира, рассыпался в башне магистра кусочками стекла…

Миртс ощупала монолитную на первый взгляд стену, попробовала взглянуть на нее истинно вампирским взглядом, когда легче всего увидеть любые проявления магии… И в одном месте ее пальцы провалились в искусно сотворенную иллюзию камня.

– Нашла!

Она изо всех сил надавила на скрытую пружину. Где-то в каменной толще заскрежетал механизм, и цельный, казалось бы, камень раскрылся цветком. В лицо дохнуло холодом и гнилью…

– Ну, иди же, – прошелестел колодец, – тебя гложет любопытство, как Норл д’Эвери соорудил такую преграду на пути ищущих истину?