Секреты, скрытые в шрамах - Эстрелла Роуз

узнать побольше о твоей главной тайне, Эдвард. О том, что ты был арестован и в скором времени пойдешь под суд.

— Это правда, — более низким голосом говорит Эдвард, на секунду опустив взгляд на свои руки. — Однако я уже говорил вам, что никого не убивал. Я лишь видел, как того человека, друга моего отца, зверски убивали на моих глазах. Знаю, что я совершил огромную ошибку, когда схватил пистолет, оставленный убийцей. Мой друг предупреждал меня о том, что у меня могут быть проблемы, но я его не послушал.

— Но вышел на свободу под залог, который внес твой дядя? — уточняет Летиция.

— Да. Но поскольку я фигурирую в этом деле, то буду вынужден предстать перед судом в качестве подсудимого. Вместе с настоящим убийцей. А пока я нахожусь на свободе, то мне нужно искать еще какие-то доказательства своей невиновности. Не знаю, будут ли допрашивать моих родственников, но я точно собираюсь найти человека, который сможет доказать мою невиновность. Это мой друг. Тот, который был со мной в тот день, но сбежал по моей просьбе.

— Найти человека спустя шесть лет? — слегка хмурится Энтони. — Ты уверен, что сможешь это сделать? Вдруг тот человек переехал куда-нибудь и забыл, что тогда произошло?

— Знаю, шансов мало. Но у меня есть номер этого человека… В ближайшее время я попытаюсь позвонить на него. И если я попаду куда надо, то поговорю с тем парнем и попрошу его выступить в суде в качестве свидетеля. Уверен, что он все еще помнит меня и не откажет мне. Тогда мы были хорошими друзьями. Работали вместе и каждый день шли домой в компании друг друга.

— Что ж, я надеюсь, у тебя это получится.

— Я сделаю все, что в моих силах.

— Ладно, с этим тоже все понятно… И хорошо, я поверю, что ты не убивал того мужчину. Однако ты не можешь отрицать, что не пытался убить своего родного брата.

— Я и не отрицаю этого и рассказал вам, как все было.

— И как у тебя только рука поднялась? — возмущается Энтони. — Ты ведь всегда утверждал, что любишь Терренса!

— Это так. Терренс — мой брат, которого я искренне люблю и глубоко уважаю. Он — мой лучший друг, которому я могу рассказать абсолютно все.

— Да, но ты забыл об этом, когда наговорил куча гадостей ему и Ракель, — отмечает Летиция. — А уж эта девочка не сделала тебе ничего плохого.

— Я знаю, миссис Рочестер. И мне правда очень жаль, что все так случилось. Однако вчера я извинился перед Ракель и Терренсом за свое поведение, и они простили меня.

— Я могу подтвердить это! — восклицает Наталия. — Вчера мы вместе поехали к ним домой.

— Хорошо, если Эдварду удалось помириться с ними, то мы очень рады, — спокойно отвечает Энтони. — Однако ситуация с попыткой убийства нас огорчает. И пугает. Потому что ты едва не убил Наталию! Едва не выстрелил в нашу дочь.

— Я сама этого захотела! — уверенно заявляет Наталия. — Сделала это, чтобы спасти Терренса. Сначала пыталась остановить Эдварда словами, а потом направила пистолет в его руках на себя и попросила выстрелить. И это сработало так, как я рассчитывала.

Летиция и Энтони приходят в ужас от того, что только что сказала Наталия, и несколько секунд молчат, широко распахнутыми глазами смотря на свою дочь, которая в этот момент выпивает немного воды из своего стакана.

— Ох, я в ужасе… — приложив руки ко лбу и оперевшись локтями о стол, устало стонет Летиция. — Просто в шоке.

— Наталия, мы, конечно, гордимся тобой и рады, что ты набралась смелости спасти своего друга от гибели, — спокойно говорит Энтони. — Но ты же могла умереть! Эдвард мог выстрелить в тебя!

— Я была готова пожертвовать своей жизнью и понимала, на что шла, — уверенно заявляет Наталия. — И не простила бы себя, если бы не попробовала спасти Терренса от гибели.

— Да, девочка моя… Ты все больше подтверждаешь свое сумасшествие… Это же безумство! Наталия! Бе-зум-ст-во! Как можно было направить на себя пистолет и попросить выстрелить? Ты совсем с ума сошла? Четыре дня, проведенных в доме того типа, повлияли на тебя в худшую сторону?

— Этого бы не случилось, если бы я не испугался шантажа дяди Майкла, — с отчаянием заявляет Эдвард. — Он грозился рассказать всем о моем аресте и выставить все так, будто я убил того человека. Он мечтал настроить всех против меня и видеть, как я страдаю в полном одиночестве.

— А потерять близких тебе людей ты не боялся? — возмущается Летиция. — Не боялся убить мою единственную дочь? Если у тебя будет свой ребенок, ты поймешь все, что мы с Энтони чувствуем, слушая все, что произошло с нашей дочерью.

— Поверьте, я и сам остолбенел, когда Наталия решилась на это. Мысленно умолял ее прекратить это, но она не прекращала.

— Это не оправдывает то, что ты едва не убил Наталию и Терренса.

— Мама, папа, прошу вас, не вините его, — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Эдвард правда не хотел убивать ни меня, ни Терренса. Он просто страшно боялся Майкла, которого оказывал на него психологическое давление. Ему нужен был сильный толчок, который заставил бы его наплевать на этого больного человека.

— Это правда, — кивает Эдвард. — Но меня парализовал не только страх перед дядей. Я до сих пор с ужасом вспоминаю то, что как убивали друга отца. Хоть прошло уже шесть лет, я помню все так, будто это произошло вчера.

Эдвард уставляет взгляд в одну точку и нервно сглатывает, понимая, что его начинает слегка трясти.

— Это было ужасно… — с широко распахнутыми глазами, задумчиво говорит Эдвард. — Все началось с удушения у стены… А закончилось выстрелом в живот и избиением ногами и руками во все части тела… Те выстрелы до смерти напугали меня. Будучи совсем мальчишкой, я никогда не думал, что на моих глазах убьют человека… Что тогда, что сейчас — мои чувства не изменились… Я по-прежнему не могу думать об этом спокойно… Все еще до дрожи боюсь любого холодного оружия… Начинаю паниковать, когда вижу его… А если оно еще и оказывается в моих руках, то меня становится только хуже…

— Ну холодного оружия мы все боимся, — задумчиво отмечает Энтони.

— Сейчас я боюсь оружия больше, чем смерти… Я… Перестал бояться, когда бывал близок к ней… Это примерно как потерять сознание. Сначала чувствуешь себя ужасно, а потом проваливаешься в темноту и ничего не помнишь. Правда, если после потери сознания приходишь в себя, то после смерти — уже