'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

но увы, запертые двери. Определенно, сбежать отсюда было задачкой не из легких.

Глава 16

То, что решетки не открыть, было ясно с самого начала, но Марина все же попыталась. Увы, окна распахивались настежь, а вот решетки были вмонтированы в стены еще на этапе строительства. Видимо, эти покои изначально проектировались как своеобразная тюрьма. Не стоило и надеяться сбежать через окно. А сад под ним был так близко…

Марина попыталась и с дверью поработать. Вскрывать замки шпилькой она не умела, а потому подошла к вопросу с другой стороны: вспомнила метод госпожи Эгнерции и попыталась снять двери с петель. Увы, несмотря на простоту приема, повторить его не удалось: эти двери, в отличие от простеньких, наскоро сделанных ворот в Школе валькирий, были качественно вписаны в дверной проем и при попытке их приподнять лишь упирались в верхнюю перекладину.

Осознав тщетность своих попыток, Марина села на кровать и задумалась, какие еще есть варианты.

«Какие-какие, — ворчливо отозвался Голос. — Человеческий фактор, разумеется».

«Конкретнее, пожалуйста», — уточнила она.

«Ну, ты же не думаешь, что они собираются морить королевскую фаворитку голодом, верно? — вопросом на вопрос ответил Голос. — Абрахам явно не один день планирует с тобой забавляться: видела, как неспешно подступался? А значит, сюда будет кто-то приходить и тебя будут кормить. Надо просто разговориться с этим человеком и перетянуть его на нашу сторону».

«Хороший план», — одобрила Марина.

.Увы, план был хорош только в теории. К пленнице действительно явились довольно скоро. Крупная женщина в белом переднике и чепчике открыла дверь, вкатила сервировочный столик и снова закрыла дверь. Она сухо представилась, назвавшись Присциллой.

— Господин велел принести Вам предметы женской гигиены, — сказала она и достала из нижнего отсека столика поднос, накрытый салфеткой. Из-под нее виднелось что-то, очень напоминающее марлю с ватой внутри.

Марину внутренне перекосило от мысли, что ей придется пользоваться такими древними изобретениями, неизвестно, насколько грязными руками сделанными. Про критические дни она, разумеется, наврала — они ожидались дней через десять-двенадцать. Но все-таки ожидались. А ведь весь ее годовой запас прокладок остался дома.

«Дома», — с тоской мысленно повторила она. Но тут же погнала от себя упаднические настроения. Какой смысл расстраиваться, что тебя чего-то лишили? Бороться надо, чтобы это вернуть! Например, расположить к себе свою тюремщицу.

Женщина тем временем подкатила сервировочный столик к обеденному столу, что стоял возле окна, и принялась расставлять посуду.

— Присцилла, дорогая, а Вы не расскажете, что тут и где? — состроила наивную дурочку Марина. — Я во дворце совсем недавно, совсем еще ничего не понимаю.

— Туалетная комната вон там, — женщина махнула рукой в угол, где была открытая дверь, через которую и так было видно, что там санузел. — Новую одежду Вам принесут, как и все необходимые мелочи. Если нужно что-то еще, напишите на листочке, я передам Его Светлости.

— Понятно, — ответила Марина, а затем осторожно уточнила: — А как тут насчет прогулок? Без солнца и свежего ветра мой румянец сойдет, я потеряю свою красоту. А красота очень важна для королевской фаворитки.

— Вы же окно открыли, — холодно напомнила женщина, явно не желая строить дружеские отношения. Будто подтверждая это, в покои ворвался порыв свежего ветра, качнув занавеси и скатерть.

— Да, но мне хочется походить, погулять по саду, — пояснила Марина. — Ходить очень полезно, от этого фигура становится красивее.

— Это дворец Его Величества, — напомнила женщина. — Бродить по нему туда-сюда без разрешения недопустимо. Тем более, без сопровождения. А Вам пока не назначили свиту. Да и, честно говоря, фавориткам не всегда ее назначают, только за особые заслуги.

— Ну, хоть по коридору походить, — взмолилась Марина. — Я далеко не уйду, честно-честно!

— У Вас самые просторные покои в этом крыле, — женщина была непоколебима. — Если нужно, можете ходить по ним, сколько угодно — да хоть бегать. Только покушать не забывайте. Приятного аппетита.

И с этими словами она ушла, не забыв закрыть Марину.

«М-да, глухо, — оценил внутренний голос. — Либо она тоже работает на Вельденов, либо тут везде так строго, что даже пукнуть никому нельзя».

«Гарем какой-то, — согласилась Марина. — Даже хуже: в гареме хоть с другими женами поболтать можно, а тут…»

На самом деле объективно тут было хорошо. Наверное, для женщин, с детства привыкших быть лишь украшением интерьера, это место было просто воплощенной мечтой. Позолота, зеркала, отделка мрамором. Статуэтки, картины, вазы с цветами и просто невероятный метраж помещения.

Новые покои Марины были настолько велики, что их дизайнеру пришлось серьезно поработать с вопросом зонирования: в основном с помощью крупных узоров на паркете, принципу расстановки мебели да занавесям. Огромные окна в пол, раскрывающиеся дверными створками, наполняли помещение светом и воздухом. Они как будто объединяли эти покои со всем миром и выходили прямо в небо. Вот только решетки…

— Ничего себе, конечно, золотая клеточка, — сказала Марина, оглядывая их.

Но увы, стать красивой певчей пташкой она никогда не мечтала. Ее дома дети ждали и любимый муж. А потому следовало быть очень внимательной, чтобы не упустить и призрачного шанса на побег.

— Пустите, я хочу увидеть эту стерву! — раздался за дверью истеричный женский голос, а следом послышалась какая-то возня.

— Простите, не велено, — сухо ответил ей мужской голос: по всей видимости, сразу за дверями стояла охрана.

Марина помрачнела еще больше, осознав, что даже если ее отпустят походить по коридору, на глазах у охранников она точно далеко не уйдет.

— Пустите, я сказала! — снова потребовала какая-то девица. — Хочу ей в глаза посмотреть.

— Госпожа Де Бонви, — обратился к ней другой мужской голос. — Успокойтесь, пожалуйста. Покои заперты, и ни у вас, ни у нас нет ключей.

Марина вздохнула. Каждая новая услышанная ею фраза будто забивала очередной гвоздь в крышку ее гроба. Ну вот, мало того, что охрана за дверью, так еще и, оказывается, у этой охраны нет ключей, и пытаться их разжалобить бесполезно. Возмутительно, кстати: а вдруг пожар?

— Эй, кошелка старая! — возмущенно завопила некая госпожа Де Бонви, еще повысив голос. — Я знаю, ты меня слышишь! Я не отдам тебе Его Величество! Я тебя отравлю, прибью, да я не знаю, что с тобой сделаю, но тебе не жить, слышишь, гадюка!

Марина поморщилась. Судя по характеру