Пустой стул - Дивер Джеффри

Хроматограф ворчал, и все находившиеся в комнате, застыв, с нетерпением ожидали результатов.

Наконец затянувшуюся тишину нарушил голос Бена Керра.

— Знаешь, меня так и звали. Как ты подумал, — тихо произнес он, обращаясь к Райму.

Тот недоуменно взглянул на него.

— "Биг-Бен — Большой Бен". Как часы в Лондоне. Ты ведь об этом думал?

— Нет. Тебя так звали в школе?

— В старших классах, — кивнул великан. — В шестнадцать лет во мне уже было шесть футов три дюйма и двести пятьдесят фунтов. Все надо мной смеялись. Звали «Большим Беном». Давали другие прозвища. Так что мой внешний вид всегда заставлял меня чувствовать себя неуютно. Возможно, именно поэтому я вначале так вел себя с тобой.

— Тебе приходилось туго? — спросил Райм, принимая извинение и меняя тему разговора.

— А то как! До тех пор, пока я не выиграл молодежное первенство по борьбе, пригвоздив Даррела Теннисона к ковру за три целых две десятых секунды, — ему потребовалось гораздо больше времени, чтобы прийти в себя.

— А я частенько прогуливал уроки физкультуры, — признался Райм. — Подделывал справки от врача, записки от родителей — и должен признаться, весьма неплохо подделывал, — а сам тем временем запирался в лаборатории.

— Правда?

— Не меньше двух раз в неделю.

— И ты ставил разные эксперименты?

— Не только. Читал, изучал оборудование. Пару раз мы там неплохо провели время с Соней Мецгер.

Том и Бен рассмеялись.

Но воспоминание о Соне, его первой любви, навело Райма на мысли об Амелии Сакс, а криминалисту вовсе не нравилось, куда они ведут.

— Вот, — вдруг оживился Бен, — готово.

Экран компьютера заморгал, выдавая результаты анализа контрольного образца, который по просьбе Райма достал шериф Белл. Великан кивнул.

— Итак, что мы имеем: пятидесяти пяти процентный раствор этилового спирта. Вода, много минеральных солей.

— Родниковая вода, — уточнил Райм.

— Весьма вероятно, — согласился зоолог. — Дальше, следы формальдегида, фенол, фруктоза, декстроза, целлюлоза.

— Все, достаточно, — объявил Райм.

Да, рыба остается вынутой из воды, но у нее уже появились легкие.

Криминалист повернулся к Беллу и Мейсону.

— Я допустил ошибку. Очень серьезную. Увидев дрожжи, я предположил, что они с мельницы, а не из того места, где Гаррет содержит Мери-Бет. Но откуда на мельнице взяться дрожжам?Их можно найти только в пекарне. Или, — добавил он, поднимая взгляд на Белла, — там, где гонят вот это.

Райм кивнул на бутылку, стоящую на столе. Ее содержимое представляло собой то, что шериф принес по просьбе Райма из подвала управления. Великолепный самогон — бывший в одной из банок из-под сока, которые вынесли из этого помещения, когда устраивали в нем лабораторию. Именно его Бен исследовал с помощью хроматографа.

— Сахар и дрожжи, — продолжал криминалист. — Это неотъемлемые части самогона. А наличие целлюлозы, — он посмотрел на экран компьютера, — вероятнее всего, объясняется бумажными фильтрами — полагаю, самогон нужно фильтровать.

— Ну да, — подтвердил Белл. — И чаще всего самогонщики используют для этой цели фильтры для кофеварок.

— Именно такие волокна мы обнаружили на одежде Гаррета. А декстроза и фруктоза — сложные сахариды, присутствующие во фруктах. Они попали в самогон из фруктового сока, оставшегося в банке. Бен сказал, сок немного кислит. А вы, Джим, говорили мне, что банки из-под сока — излюбленная емкость самогонщиков.

— Марка «Оушен спрей».

— Итак, — подвел итоги Райм, — Гаррет удерживает Мери-Бет в домике, служившем притоном самогонщикам — скорее всего, заброшенном после рейда.

— После какого рейда? — спросил Мейсон.

— Ну, это как трейлер, — коротко ответил Райм, не любивший растолковывать очевидное. — Раз Гаррет использует это место для того, чтобы прятать Мери-Бет, значит, оно должно быть заброшенным. А по какой причине бросают исправно работающую винокурню?

— Ее разгромил налоговый департамент, — сказал Белл.

— Верно, — кивнул Райм. — Звоните туда и выясняйте местонахождение подпольных цехов самогоноварения, накрытых за последние пару лет.

Это должна быть постройка девятнадцатого века, расположенная в лесу и выкрашенная коричневой краской — хотя, возможно, во время рейда она была другого цвета. Постройка находится в четырех или пяти милях от дома Фрэнка Хеллера на берегу Каролинского омута.

Шериф бросился к телефону.

— Замечательно, Линкольн, — восторженно произнес Бен.

Даже на Мейсона слова Райма, похоже, произвели впечатление.

Через минуту Белл вернулся назад.

— Есть! — Сверившись с листком бумаги, он начал водить пальцем по карте и остановился на квадрате Б-4. — Вот здесь. Начальник оперативного отдела сказал, что это была очень крупная операция. Винокурня была разгромлена во время рейда год с небольшим назад. Один из агентов наведался туда месяца два-три назад и обнаружил, что строение кто-то покрасил в коричневый цвет. Он заглянул туда, чтобы убедиться, не возродилось ли производство. Увидев, что строение пустует, агент успокоился и больше о нем не вспоминал. Да, оно находится в двадцати ярдах от Каролинского омута приличных размеров.

— Туда можно добраться на машине? — спросил Райм.

— Не сомневаюсь в этом, — сказал Белл. — Все винокурни устраиваются поблизости от дорог, чтобы было удобно подвозить сырье и забирать готовый продукт.

Кивнув, Райм твердо заявил.

— Мне нужно побыть с Амелией наедине ровно один час — чтобы убедить ее сдаться. Не сомневаюсь, она меня послушает.

— Линкольн, это большой риск.

— Я прошу один час, — повторил Райм, глядя шерифу прямо в глаза.

— Ну, хорошо, — наконец согласился тот. — Но если Гаррету и на этот раз удастся уйти, последует полномасштабная травля.

— Договорились. Как вы думаете, моя машина туда проедет?

Белл пожал плечами.

— Конечно, дороги не ахти, но...

— Я тебя отвезу туда, — решительно заявил Том. — Чего бы это ни стоило, я тебя туда отвезу.

Через пять минут после того, как Райм выкатил в инвалидном кресле из здания управления полиции, Мейсон Джермейн проводил взглядом шерифа Белла, вернувшегося в свой кабинет. Выждав еще некоторое время, он убедился, что его никто не видит, вышел в коридор и направился к выходу.

В управлении было несколько десятков телефонов, которыми мог бы воспользоваться Мейсон, но он, выйдя на пышущую жаром улицу, направился к автомату за углом. Порывшись в кармане, Мейсон достал несколько монет. Оглянувшись вокруг, он снова убедился, что никого рядом нет, и начал набирать номер, сверяясь с клочком бумажки.

Фермер Джон, фермер Джон. Наслаждайтесь свежими продуктами компании «Фермер Джон»... Фермер Джон, фермер Джон. Наслаждайтесь свежими продуктами компании «Фермер Джон»...

Амелия Сакс не могла оторвать взгляда от ряда консервных банок, с которых ей ухмылялась дюжина фермеров в коричневых комбинезонах. У нее в голове накрепко засела тупая рекламная песенка, гимн ее глупости.

Стоившей жизни Джессу Корну. И искалечившей ее собственную жизнь.

Молодая женщина стала пленницей мальчишки, ради которого рисковала своей жизнью. Она не замечала окружающей обстановки, не слышала гневных пререканий Гаррета и Мери-Бет.

У нее перед глазами стояло маленькое черное пятнышко, появившееся на лбу Джесса.

А в ушах звучала глупая песенка: «Фермер Джон... Фермер Джон...»

И вдруг Сакс поняла одну вещь: временами Линкольн Райм, казалось, куда-то исчезал. Он поддерживал разговор, но мысли его находились где-то далеко, слова были неестественными, улыбка натянутой; он слушал, что ему говорят, но ничего не слышал. Сакс знала, что в такие моменты Райм думает о смерти. Размышляет, как бы найти кого-нибудь, кто поможет ему осуществить эвтаназию. Или даже просто нанять убийцу. У Райма, содействовавшего аресту нескольких главарей организованной преступности, должны быть необходимые связи. Более того, кое-кто наверняка согласился бы расправиться с криминалистом бесплатно.