Он Мной Одержим Навеки - Яна Ланская

поняла окончательно слова Влада о том, что надо смотреть на действия и уж тем более не обращать внимания на слова других.

Он меня просто купает в любви, и я чувствую себя уверенно всегда.

Даже жаль себя, зачем столько времени сама себя изводила…

Глаз падает на готовый комплект, который мне собрала Тома, решаю не заморачиваться и выбираю его.

Оставшееся время лучше на уход потрачу и поем. Аппетит зверский.

Я решила прислушаться к Констанину Юрьевичу и начала заниматься спортом.

Энергии больше, мысли яснее, но и есть постоянно хочется.

Немного стыдно за себя. Вспоминаю детей из хосписа, которых мы посещали на днях.

Юлия Владимировна подарила новое здание для тяжелобольных детей, и мне там казалось, что я больше вообще есть не смогу. Но Влад сказал, что чем мы сильнее, тем больше можем принести пользы, и я как-то пришла в себя.

Из раздумий вырывает колокольчик. Только на Влада стоит такое уведомление. Предупреждает, что съехал с шоссе.

Загружаю посуду, прибираюсь и выхожу. Бросаю на себя последний взгляд в зеркало.

Никогда себе так не нравилась, как сейчас.

Ворота открываются, Влад сегодня за рулём. Без Бори. Да ещё и на кабриолете.

Улыбаюсь и запрыгиваю к нему. Самая лучшая весна в моей жизни. Самый лучший период в моей жизни. И самый лучший он.

Влад сразу притягивает меня к себе и целует.

Замечаю, что он сегодня какой-то загруженный.

Отстраняюсь от него и внимательно смотрю.

Держит меня за руку, улыбается, целует пальчики.

Уютный такой, мягкий, но как будто что-то не то.

После парада он был в режиме терминатора. Я думала, что круче, чем после дня рождения, быть не может, ошибалась.

Он достигатор, когда у него всё получается, он просто сшибает своим настроем. Кажется, что он может всё. Просто абсолютно всё.

Когда Константин Юрьевич сослал Ярослава из Салехарда в Петрозаводск младшим тренером в свой хоккейный клуб, мы от счастья танцевали вальс прямо на набережной у ГЭС.

Влад сказал, что в Салехарде был серьёзный и очень перспективный проект, а здесь просто обрубили все подходы к бизнесу и отправили на общественные работы.

Ярослав всё детство и юность занимался хоккеем, и играть профессионально было его мечтой, так что чисто технически его мечту исполнили.

— Мой хороший, у тебя всё в порядке? — спрашиваю аккуратно Влада.

Он даже едет как-то слишком медленно, и нас на шоссе обгоняет весь поток.

— Да, зай. Просто думаю. Не бери в голову, — успокаивает меня.

И как-то сразу оживляется. Включает громче музыку, разгоняется.

Нас обдувает ласковым майским ветерком, небо заволакивает всеми оттенками розового.

Совершенно потрясающий сегодня закат.

Задираю голову и любуюсь этой красотой. Чувствую себя будто причастной к ней.

Что у меня на душе, то и снаружи. Волшебство.

Когда подъезжаем к стадиону, меня накрывает мощной энергией.

Никогда не ходила ни на какие спортивные мероприятия, даже не смотрела, и я вообще не знала, что меня ожидает.

А тут мощный движ и атмосфера всеобщего праздника.

Объезжаем огромную очередь и заезжаем в подземный паркинг.

На лифте поднимаемся к нашей трибуне. Я думала, что на футболе всё сурово, кучи разъярённых мужиков орут, а здесь нас встречают улыбчивые девушки и нянчатся с нами, как в дорогих отелях.

Провожают к трибуне. Когда подходим к стеклянной двери, выходит Эльдар и вручает нам шарфики с их командой.

Проводит в вип-трибуну. Я думала, что это места рядом с выходом футболистов, чтобы всех видеть, а мы на самом верху. В большой стеклянной кабине.

Даня был прав, здесь много очень нарядных девушек. Они смеются и пьют шампанское.

Нас сажают за стойку перед стеклянной перегородкой, и сразу подходит официантка.

Платон с Халидом, который ещё не улетел, потому что хотел остаться до матча, жарко спорят.

По обрывкам фраз слышу, что Платон недоволен ставкой Халида. Ничего не понимаю…

Влад делает заказ и оставляет меня, выходит с Авербахом на балкон и шушукается.

Убеждаюсь окончательно, что он что-то мне не договаривает.

Дурацкое чувство опять накрывает, и я лезу в телеграм почитать новости. Вроде всё спокойно…

Что-то не то. Чувствую.

Влад быстро возвращается и зовёт меня на балкон.

Перед матчем небольшой концерт прямо на поле.

Оглядываю трибуны, он полон. Эльдар хвастается, что сегодня здесь шестьдесят тысяч.

Смотрю на всю эту массу людей, и меня осеняет.

— Влад, представляешь, у меня подписчиков, как на двух стадионах. С ума сойти можно, — делюсь своим осознанием.

— Да, зай. Ты нереальная! — целует в висок и прижимает крепче.

Когда выходит певица, которую я даже не знаю, и все мужчины начинают петь вместе с ней какую-то ванильную песню, у меня такие здоровые мурашки разбегаются по телу, что я начинаю себя растирать.

Даже Влад поёт, а Халид трясёт Авербаха и кричит, что это «fucking incredible».

Это действительно невероятно. Мы задираем с ним рукава и меримся мурашками.

Когда начинается матч, наклоняюсь к Эльдару и благодарю его.

И Влада, естественно. Каждый мой день он делает незабываемым.

Весь первый тайм Влад объясняет мне правила, и к концу я даже включаюсь в процесс и начинаю поддерживать нашу команду.

Начинается перерыв, Влад с Авербахом вскакивают резко.

— Зай, нам разрешили мяч пнуть. Ты не против? Посидишь с Тохой и Халом, окей?

— Окей, — не понимаю, почему нам тоже тогда нельзя выйти на поле.

Встаю и направляюсь внутрь, немного замёрзла.

— Ань, не уходи, перерыв всего пятнадцать минут, — зовёт Платон.

— Я замёрзла немного.

— Я тебе сейчас плед принесу. И чай. Не уходи.

Провожаю его взглядом. Пытаюсь рассмотреть всех присутствующих внутри. Почему они меня туда не пускают?

Вглядываюсь в нескольких девушек. На Кристину похожи. Но они все на одно лицо. Не уверена…

Странно.

На стадионе начинает играть свой сет одна известная диджей. Я на неё подписана, она ведёт классный канал.

Снимаю её на видео, чтобы выложить кружочек, и замечаю на поле Влада с Авербахом.

Увеличиваю зум и снимаю видео, как Влад забивает мяч в ворота. Радуется, как мальчишка.

На лице сразу расплывается улыбка. С каждой минутой люблю всё больше.

Парни подходят к этой Карине, она прекращает играть, и Влад поднимается на её подиум.

Берёт микрофон.

Слышу родной голос на весь стадион и его: «Раз, раз».

— Платон, — оборачиваюсь на его друга, и до меня начинает доходить вся эта движуха, — только не говори, что он сейчас мне трек исполнит?

Он может… Уже играл для меня при всех. Тут же десятки тысяч людей. Что он задумал? Сердце вот-вот из груди выпрыгнет от волнения.