Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси - Глеб Лебедев

Наиболее известная из эпиграфических серий шведских надписей связана с «похо-дом Ингвара» 1040-х гг.: концентрируясь по всему периметру долины озера Мелар, эти поминальные камни обрисовывают сложившуюся воинскую организацию, не только вполне способную к дальним заморским экспедициям, но и весьма перспективную как социально-политическая опора местной королевской власти (Jakobsson 1988:102-103, Larsson 1990: 106-109). В рунических надписях Швеции проступает и эволюция социальной терминологии: drengr, ))aegn, styrimadr представлены в этой эпиграфике и как социальные группы, и как ступени своего рода социальной лестницы (Larsson 1990:92).

Связь этих процессов социальной «сепарации» и стратификации в Швеции и Древней Руси проявилась и в бытовании термина «русь» в шведской лексике уппландских камней, вплоть до того, что М. Ларссон считает возможным отождествить «Хокуна» в тексте U 16 с «Якуном», предводителем варяжского войска Ярослава Мудрого в событиях 1024 г. (и пріде Якунъ с Варягы, и бя Якунъ сь ляпъ и луда бя у него золотомь истъкана—ПВЛ 1926: 144), так что «лучший из бондов в руси Хокуна» рассматривается как участник междоусобной борьбы братьев Ярослава и Мстислава Владимировичей и вполне мог быть квалифицирован как «русин» Русской Правды (Larsson 1990: 118). Как и «камни Ингвара» (соотносимые с варяжским контингентом войск Владимира Ярославина 1043 г. — Мельникова 1976), эти и другие уппландские тексты, упоминающие «Гарды», Хольмгард и другие «восточные» (древнерусские) реалии, указывают на серьезное воздействие древнерусских политических и экономических центров на развитие по крайней мере ближайшей к Руси, из скандинавских стран, Швеции Олава Шетконунга и его преемников. Впрочем, следует учесть и тесную связь в это время с киевским «домом Рюриковичей» норвежских конунгов, по крайней мере со времен Олава Трюггвасона (995-1000 гг.).

Вывод о том, что военная организация, стоявшая за «экспедицией Ингвара» и подобными киевско-шведскими военно-политическими мероприятиями (систематичный характер организованных морских походов киевских князей на Константинополь и т. д.), становилась фундаментальной основой укрепляющейся шведской монархии, представляется все более обоснованным (Лебедев 1985: 256-264; Larsson 1990: 134-135).

Тенденция к выделению военной организации, со временем консолидирующейся вокруг конунга, достаточно рано и более определенно выявляется в Дании. Сравнительно скромные погребения с оружием IX в. в X в. сменяются «курганами воителей», с погребальными камерами, верховым конем, набором оружия. Эти могилы сосредоточиваются вокруг Еллинга, резиденции конунга Горма Старого. С погребальными памятниками корреспондирует содержание надписей и топографическое распределение рунических камней в Дании и Сконе. Ранние надписи обычно оставлены в память о «фелаги» (товарище по походу викингов) его наследником. Эти типичные для IX века отношения сменяются в течение X столетия, особенно со времени конунга Харальда Гормсона, воздвигшего в память объединения и крещения Дании знаменитый камень с надписями и изображением Христа в Еллинге, «камнями после-еллингского типа», отображающими дифференцированную феодальную иерархию (Rands- bog 1981а: 110). К. Рандсборг расценивает их как памятники нового господствующего слоя, организованного в виде вассальной иерархии вокруг «еллингской династии», возглавившей раннефеодальное Датское государство (Randsborg 1980:127-129).

Значительно полнее, нежели в сфере погребального ритуала, исследована деятельность этого слоя в области социальной и политической организации (Randsborg 1980: 66-102). В Дании впервые были выявлены и изучены сельские поселения особого типа, связанные с выделением раннефеодальной верхушки.

В западной Ютландии, на поселении Форбассе, раскопаны постройки V в. обычного сельского облика. В эпоху викингов жизнь здесь возобновилась, появились характерные длинные дома и полуземлянки. Во второй половине — конце X в. облик поселения резко меняется: выделяются три огромные «магнатские усадьбы» с просторными, огражденными заборами дворами (120 х 200 м), в центре которых большие комфортабельные дома «треллеборгского типа» (парадная зала с открытым очагом — посередине, и жилые комнаты — в торцах). В самой крупной из усадеб близ главного дома находились мастерские кузнецов и ювелиров, по периметру дворов — хозяйственные и жилые постройки.

Размеры и структура «магнатских усадеб» характеризуют новый слой крупных земельных собственников, распоряжающихся значительными ресурсами, помощниками и слугами. В 70 км севернее Форбассе открыта подобная же группа усадеб в Омгорд (также сменившая обычное сельское поселение IX в.). Подобная же усадьба исследована в Сэддинге (западная Ютландия). В Хёрнииге (восточная Ютландия) в магнатской усадьбе была построена церковь на месте сровненного с землею языческого кургана; находившаяся под насыпью погребальная камера знатной женщины (матери конунга Харальда) была бережно сохранена, собственно над нею и было построено здание первоначальной деревянной «ставкирки» (Randsborg 1981b: 263-271).

Рис. 41. Дания в эпоху викингов. Структура раннегосударственной территории (по данным К. Рандсборга, с дополнениями по Г. Янкуну)1 — города (civitates) с тяготеющей к ним условно выделенной территорией; 2 — Еллинг, резиденция конунгов еллингской династии; 3 — королевские крепости («лагеря викингов»); 4 — рунические камни еллингского типа; 5 — «Ратный путь» Haervej; б — вал Danevirke

С «магнатскими усадьбами» связаны (или возникли на их основе) так называемые «лагеря викингов», точнее, королевские крепости Аггерсборг, Треллеборг. Как и «могилы воителей X в.», магнатские усадьбы тяготеют к Еллингу, политическому центру Датской державы. Опираясь на формирующийся раннефеодальный господствующий слой, конунги еллингской династии приступили к созданию новой административной структуры, центрами которой стали возникшие в позднюю эпоху викингов датские города, заключительную фазу этого процесса демонстрирует построенный в Сконе королевский датский город Лунд (рис. 41).

Первые протогородские центры, Хедебю и Рибе в южной Ютландии, возникли в VIII в.; в IX в. их развитие продолжается, при этом Хедебю выдвигается на первое место. Клаус Рандсборг подчеркивает значение для этого времени прежде всего «восточной торговли». Хедебю, с выходом на Балтику и через Бирку — на торговые пути Руси, сохранял в это время растущий статус важнейшего из городов Дании, несмотря на свое уязвимое, пограничное положение. Положение изменилось в течение X века, с определенным упадком «восточной торговли», активной экспансией викингов на Западе, глубокими структурными преобразованиями внутри страны (проявившимися в появлении «магнатских усадеб»). Однако именно эти преобразования создают базу для укрепления королевской и подкрепляющей ее церковной власти (Randsborg 1991; 181- 185). Рибе, Оденсе на острове Фюн и затем Орхус в северо-восточной Ютландии представляют собой городские центры «второго ранга» по сравнению с Хедебю, но во всех этих городах во второй половине X в. были основаны первые епископаты.

Пути, связавшие города Дании между собою, скрещивались в Еллинге; через него же проходил «Ратный путь» (Hervegr), он же «Бычий путь» (Oxvegr), центральная магистраль, соединявшая юг и север страны и завершавшаяся в Выборге — старинном тинговом и культовом языческом центре на севере Ютландии. В первом десятилетии XI в. датские конунги основали Роскильде в Зеландии и Лунд в Сконе. Хедебю, Орхус и Лунд становятся основными центрами, чье высшее положение в урбанистической иерархии подкрепляют Рибе, Виборг, Оденсе и Роскильде.Для конца эпохи викингов, используя сведения Адама Бременского, Рандсборг выделил городские функциональные характеристики 18 центров (табл. 7).

Полного набора функций, суммированных Рандсборгом, нет ни у одного из датских поселений. Четырьмя из пяти признаков располагают 6 центров; Хедебю-Шлезвиг, Орхус, Виборг, Оденсе, Роскильде, Лунд. По три признака у Рибе и Ольборга, два — у Рингстед, по одному — у 9 пунктов. Последние — видимо, королевские усадьбы, где эпизодически производилась чеканка монеты. Группа таких усадеб, известных по топониму «Хусбю», дополняет картину административной структуры еллингского государства.

Важным элементом этой структуры были так называемые «лагеря викингов», круглые крепости, построенные по единому образцу и одновременно (рис. 42-45); Аггерсборг в северной Ютландии, Фюркат — в северо-восточной, Треллеборг — на западе Зеландии; вал Ноннебакен в Оденсе свидетельствует, что и этот город был когда-то «круглой крепостью»; видимо, та же ситуация — в Орхусе. Все они контролировали узлы важных путей.

Таблица 7. Городские функции датских поселений XI в. (по Рандсборгу)

Сложилась историографическая традиция связывать «лагеря» с походами Свейна и Кнуда 1003-1015 гг. Установлено, однако, что все крепости построены при Харальде Гормсене во второй половине X в., ни одна из них не функционировала после 1000 г. Расположенные по периметру основной области еллингского королевства, они обеспечивали его безопасность и контроль над окраинными провинциями и торговыми путями. Крепости располагали мастерскими, кладовыми, они были центрами ремесла, торговли, таможнями, а может быть, и монетными дворами, играя роль экономического регулятора провинции и в то же время — выкачивая из нее продукцию, отчуждаемую в пользу центральной власти.