Неладная сила - Елизавета Алексеевна Дворецкая

едва не подпрыгнул: показалось, сама земля под кузницей от них дрогнула. – Плату нашу мы тебе через двенадцать лет объявим. Поглядим, может, до той поры и наживешь добра…

У Демки отлегло от сердца. Повезет ему – за двенадцать лет и правда на ноги встанет. Не повезет – спросить будет не с кого. Еще на нем ведьма в эту кузню приедет – подковать…

* * *

Вблизи Сумежья болот не было, и чтобы найти подходящее место для кладенца, кузнец Славон полсотни лет назад забрался на речку Болотицу. Места были известные: за Болотицей лежали Барсуки, и каждый раз по пути туда Демка пересекал ее по старому низкому мосту из толстых, посеревших от времени бревен, заросшему мхом, травой и даже с кустом на одном конце. Под мостом среди крупных серых камней неспешно следовала своим путем рыжая вода, колебала длинные стебли трав. У моста Демка сошел с тропы на Барсуки и двинулся вдоль берега. Самый берег был заболоченным, густо заросшим высокой травой и кустами, но вдоль него вилась слабая тропка. Помощнички велели искать Вязников камень – крупный валун шагах в двадцати от реки. Раньше Демка про этот камень не слышал; чтобы узнать, где он находится, пришлось спросить кое-кого из стариков. Дед Овсей сказал, что под тем камнем погребен Игорев богатырь Вязник; дед Савва сказал, что Вязник этот камень бросил, когда воевал с литвой, и разом убил сорок человек, а сам погребен в бору Тризны, с прочей дружиной. Мавронья сказала, что про богатырей она не знает, а в ее детстве говорили, что если взять воды из углублений Вязникова камня и полоскать рот, то не будет зубной боли. Почему сейчас никто этим средством не пользуется, она не ведала.

Это Демка выяснил сам. Ему приходилось забирать все дальше от реки, чтобы пройти посуху, между деревьями стояла вода. Сперва он думал, что это остатки половодья, но вскоре понял истинную причину. На глаза стали часто попадаться обгрызенные, поваленные стволы берез и осин, ветки и щепки. Болотицу перегородила бобровая плотина – внушительный вал из березовых и осиновых жердей, стволиков, веток и грязи. Позади нее раскинулась водная гладь запруды – роща оказалась в воде, от берез остались тонкие голые стволики без веток. Демка присвистнул, оглядывая это препятствие. И как теперь пройти?

На плотине мелькнуло что-то светлое. Краем глаза Демка успел увидеть, как девчонка в белой рубашке легко пробежала по запруде и исчезла в зарослях на другом берегу. Проследив взглядом ее путь, он и обнаружил среди дальних берез серую спину камня. Во времена Славона камень стоял на влажной почве, но был доступен; теперь он оказался в воде, и вода расстилалась вокруг него, сколько можно было разглядеть.

Душевно высказав, что думает о бобрах и их бобровой матери, Демка пошел искать обход. Ноги живо промокли, и он смирился с неизбежным: разулся, закатал порты выше колен и полез через воду, ощупывая путь жердью, которая почему-то не понравилась бобрам и они ее бросили. Было неглубоко, рослому Демке не более чем по колено. Осторожно ступая по затопленному берегу, он подобрался к Вязникову камню вплотную и огляделся. До края разлива от камня теперь было шагов тридцать, и Демка еще раз прошелся по бобровым родичам.

Славон, зарывая свое сокровище, понимал, что за десять лет местность может измениться. Одни деревья подрастут, другие упадут или будут срублены; целые участки леса могут быть сведены под пашню, на брошенном поле поднимутся густые заросли, да и затопленность из-за всего этого может прийти или уйти. Старые тропки зарастут, новые пролягут по другим местам. Он выбрал знаком Вязников камень – крупный, чтобы не потерялся в кустах, достаточно удаленный от жилья, чтобы здесь не ходил кто попало, но достаточно близко, чтобы не заблудиться, если приметы исчезнут. А чтобы самому не забыть точное место, он принес и другой камень, величиной с человечью голову, и его поставил над зарытым сокровищем.

Демка снарядился на поиски как следует: взял не только лопату, но и, по совету помощничков, приготовил щуп: толстый железный прут. Один его конец Демка заострил и закалил, чтобы отыскать кладенец под землей, не превратив окрестности Вязникова камня в «поросячью деревню»[21]. На большой камень Демка сложил свои орудия, котомку и свиту – день разгулялся, светило солнце и делалось жарко, – а сам взял ту же жердь и стал описывать круги, отыскивая под водой второй камень. Начал от самого Вязникова, постепенно от него отодвигаясь. За полсотни лет второй камень, скорее всего, ушел в землю, покрылся всяким сором, мхом, палым листом, и приходилось на каждом шагу ощупывать затопленную поляну жердью.

Один круг, второй. Полоса мути вокруг камня расширялась. На третьем, обходя большой камень, Демка вдруг услышал шепот где-то поблизости, ойканье, быстрый неразборчивый разговор. Голоса вроде бы женские. Ну вот еще! Не хватало, чтобы какие-то прохожие бабы его тут застали – объясняй, чего понадобилось! Чего, скажут, ищешь, или что потерял?

Демка огляделся, но никаких баб не увидел. Опомнился: откуда здесь взяться бабам, когда на сорок шагов во все стороны вода! Баба в этот мокрый край и не полезет, какая ей тут может быть нужда? Для грибов и ягод еще не пора.

Померещилось. Успокоенный, Демка двинулся дальше, шаря жердью по дну. Вот конец жерди задел что-то твердое. Демка потыкал вокруг: твердое было нужной величины, с человечью голову. Воткнув жердь во влажную землю под водой, закатал повыше рукава и, наклонившись, ощупал находку. Под слоем палой листвы и еще какого-то сора она походила на камень – нечто округлое, с неровной поверхностью. На ощупь выяснив, где находка кончается, Демка подцепил жердью под нижний край, забитый грязью, и потянул.

Находка легко вышла из размокшей земли. Демка взял ее в руки, глянул… и руки сами разжались. Он вытащил человеческий череп, побуревший от времени, с грязью в глазницах и между зубов.

– Михаил-Архангел!

Отшатнувшсь, Демка перекрестился мокрой рукой, брезгливо вытер руки и рубаху, еще раз перекрестился.

Откуда здесь мертвая голова? Подумалось первым делом, что это сам Славон и есть, погибший в тот час, когда пытался по прошествии десяти лет достать свой кладенец. Так спешил, что грозовую ночь не мог переждать. Помощнички сказали, его погребли в Лихом логу. Лихой лог вовсе не здесь, там густой еловый бор. Воята Новгородец прошлой осенью в нем ночь провел, упырей отчитывал…

Но чья же это тогда голова? Может, Славон уже после смерти перебрался поближе к своему