Тень на обороте - Юлия Сергачева

зорко наблюдавшая за действиями блондинки. И в довесок к хлебу я обзавелся новым ломтем прогретой говядины.

— Может, я и не добрая, — неожиданно мирно отреагировала Лайна, — но я честная. И все знают, что изгрызу, если что не так. А Ханна в глаза улыбается, когда отраву сыплет. Про таких говорят: на лицо гладка, да на изнанке колюча.

— Да ладно тебе, — крылатый, закончивший игру с бородачом по имени Филь, подобрался к огню так близко, что казалось его прозрачные крылья вот-вот вспыхнут. Бедняга все равно заметно мерз. — Она мне спину заговаривала, когда я от боли выл.

— Ага. А пока ты без памяти, под заговором валялся, ей все про планы Мьена и выболтал. То-то Мьен через день в протухшие сторожа к Айбье попал.

— Ну, может Мьен сам сглупил. Маги все сумасшедшие… — тихо пробормотал сникший крылатый. Смутился, перехватив мой взгляд и неловко закончил: — Зато она об этой, беременной, заботится.

— Если б и впрямь заботилась, то не таскала бы за собой, а потеряла бы ее где-нибудь. Хоть в тех же Пестрых реках, — сквозь зубы буркнула Лайна.

— С меткой господина Айбьи не больно-то потеряешься, — вставил сутулый тип, сидевший напротив. — Эй, хорош тосковать, у нас еще полкотла не выпито. И я песню отличную вспомнил…

— Погоди с песней! — сильно захмелевший бородач вдруг вскочил. — Тут поважнее дело есть! Наше скромное общество почтил своим присутствием сам господин новый маг! Так и нам следует уважить его и почтить старым цирковым обычаем! Познакомиться по традиции…

Ох, чует мое сердце — это не к добру!

Почти все уже были порядком навеселе, некоторые осоловело клевали носом, кто-то и вовсе задремал, забившись в складки навеса, но стоило прозвучать реплике Филя, как большинство встрепенулось и сползлось поближе к огню, с болезненным вниманием уставившись на бородача и меня.

— Это настоящий древний дорожный обычай. Говорят, ему тысяча лет! Он живет еще с тех времен, когда Оборотни ходили по дорогам и могли подсесть к любому огню. И благословить путников…

— Благословить? — машинально переспросил я. — Вы про которых Оборотней?

— У которых кровь волшебная, — Лайна возбужденно заерзала.

— Согласны вы на обряд, господин маг? Раз нам теперь с вами по пути…

Они все смотрели на меня. Жадно, нетерпеливо, настороженно. Так, что я понял — отказаться, значит, совершить роковую ошибку. Потому что люди, сидевшие вокруг костра, обернулись уже третьим ликом. Теперь они смахивали на единую стаю, готовую уличить чужака в обмане.

Я, помедлив, кивнул.

В котелок долили вина, не глядя сыпанули горсть трав (над сосудом заклубился дурманящий пар и под навесом сразу стало так же душно, как в фургоне Ханны). Потом кто-то, кажется, малыш-водила добыл устрашающего вида нож и прокалил лезвие над огнем.

— По традиции каждый из собравшихся вокруг дорожного костра должен был добавить в вино каплю своей крови. И каждый должен был глотнуть из чаши. Никто не узнает, чья кровь волшебная, если даже Оборотень сидел рядом с вами той ночью…

Каждый?! Я мельком пересчитал обсевших огонь: даже если исключить спящих, то человек двенадцать точно есть. От каждого по капле?

Наверное, у меня сильно изменилось лицо, потому что Пенка вдруг прошептала, наклонившись:

— Да не пугайтесь вы так, господин маг, у нас обычай попроще. Достаточно будет всего лишь троих. Новичок и пара добровольцев. Чтоб не догадаться кто, если вдруг подействует! — она засмеялась, блестя зубами. От огня даже они стали золотистыми.

— А что-нибудь про болезни, передающиеся с кровью, вы слышали? — ошарашено осведомился я.

— Так кипит же, — простодушно возразил крылатый.

— Есть желающие? — вооруженный ножом бородач Филь обвел глазами собравшихся.

Не люблю энтузиастов, — уныло подумал я.

— Я! — вызвалась Лайна.

— И я! — тут же подхватила Пенка.

И что делать?.. Я молча смотрел, как сначала Лайна прокалывает палец, улыбаясь мне совершенно шало, и роняет каплю в бурлящий котел. Пенка тянет драматический момент, поигрывает лезвием, усмехается, косится через плечо. Огонь золотит ее и без того яркие волосы. Лохматый циркач звучно облизывается.

Вторая капля падает в котел.

— Ваша очередь…

Еще теплый от чужих рук нож лег мне в ладонь. Я мгновение раздумываю, а потом накалываю палец. В конце концов, это всего лишь одна капля. Да еще кипяченая.

— Теперь до дна!

Вино из снятого с огня котла зачерпывают кружками. Быстро, словно боясь остаться обделенными. И пьют торопливо, обжигаясь, косясь друг на друга. Глаза над кружками лихорадочно поблескивают.

Я вдохнул аромат жидкости, плескавшейся в моей посудине. Кровью, конечно, не пахло. От такого количества приправ не почувствуешь даже вонь огненного масла, добавленного в вино. Но все равно… Мутит.

Экий ты сноб! Не нравится пара капель чужой крови? — ухмыльнулся злорадно внутренний голос. — Сам Император потребляет твою кровь и, небось, не морщится. Пьет и причмокивает… И не он один. Забавно, мне никогда прежде не приходилось представлять себя на месте тех, кто по доброй или недоброй воле использует мою кровь.

На меня нетерпеливо смотрели. Пришлось глотнуть, давясь от отвращения.

— Добро пожаловать, господин маг!

И все окончательно расслабились, захмелели и повеселели. От вина, от травяной духоты, от возникшего и крепнущего ощущения единства. Я удостоился определения «великий маг и наш человек!». Лайна дышала в ухо горячо и пряно, а пальчики ее были хоть и шустрыми, но пока еще деликатными. Зато в другое ухо шелестела Пенка и ее руки и впрямь, оказались опытнее, чем у соседки.

Крылатый перестал мерзнуть, отодвинулся от огня и робко улыбался. Наладившиеся было подремать дружно взбодрились. Утомленная женщина в полосатой накидке, позабыв про больную руку, оживилась и вытащила припасенную гитару.

Конечно, выпили все немало. Но… Надеюсь, к утру все спишут на хмель.

— Эй! Ты куда? — обиженно воскликнула Лайна вслед.

К ближайшему борту. Уж мне чужая кровь точно не пошла на пользу. Хотя, конечно, я чересчур мнителен и брезглив.

* * *

Издалека острова Волчьего удела действительно походили на несущуюся по серо-синему волнистому полю стаю волков — приземистых, гривастых, стелящихся друг за другом в длинном шаге.

Плот неторопливо приближался к причалу, позволяя подробно рассмотреть городок, расположившийся на склонах ближайшего острова. Совсем крошечный, частично скрытый пепельного оттенка елями. Трехоконные домики, льнущие к земле, были сложены из темных бревен и крыты все той же серовато-черной хвоей.

Стоило плотогонам спустить сходни, как палуба стремительно обезлюдела. Часть пассажиров поспешила покинуть гостеприимный борт, волоча за собой поклажу. Они прекрасно понимали, что Волчий Удел лежит в стороне от самых судоходных линий и дожидаться следующего попутного корабля или плота придется немало, но все равно плыть дальше