Вещи, которые мы не смогли преодолеть - Люси Скоур

и первым делом заскочил в ванную, чтобы взять туалетные принадлежности и фен. Затем я зашел в комнату Наоми и схватил шорты и — поскольку я был мужчиной — кружевную девчачью блузку на пуговицах.

Закрепив груз, я запер заднюю дверь и направился обратно к себе.

Когда я вошел в спальню, то обнаружил Наоми, стоящую в наполненной паром ванной с мокрыми волосами, одетую только в полотенце.

Открывшийся вид заставил меня внезапно остановиться. Мне нравилось видеть ее такой. Нравилось видеть раздетую, только что принявшую душ Наоми в моем пространстве.

Мне это так понравилось, что я перешел в наступление. «Ты должна запереть свои двери, Дейзи. Я знаю, что это не большой город, но здесь все равно случается всякое дерьмо. Как например в моего брата стреляли».

Она моргнула, глядя на меня, затем выхватила сумку с женскими вещами у меня из рук. «Я всегда запираю двери. Я не некомпетентный взрослый человек».

«Задняя дверь была не заперта», — сообщил я.

Она порылась в сумке и разложила туалетные принадлежности аккуратным рядком вокруг моей раковины. Я взял с собой еще один, так как мне было наплевать на разницу между подводкой для глаз и карандашом для бровей.

«Я запираю двери каждый раз, когда ухожу, и каждую ночь», — возразила она, беря щетку и проводя ею по своим влажным волосам.

Я небрежно прислонился к дверному косяку и наслаждался зрелищем, пока она методично разбиралась со своей косметикой. «И вообще, что это за дерьмо такое?».

«Ты никогда не наблюдал, как женщина собирается?» — спросила она, бросив на меня подозрительный взгляд и обводя карандашом контур своих губ.

«Это всего лишь завтрак», — заметил я.

«Но я не хочу выглядеть так, будто только что вылезла с тобой из постели». Взгляд, которым она одарила меня, был острым. Я взглянул в зеркало и заметил, что мои волосы торчат во все стороны. Моя борода была приплюснута с одной стороны. И у меня была складка от подушки под левым глазом.

«Почему нет?» Я спросил.

«Потому что это невежливо».

Я скрестил руки на груди и ухмыльнулся. «Детка, ты потеряла меня».

Она снова обратила свое внимание на палитру красок и начала наносить некоторые из них на веки. «Мы идем завтракать», — сказала она, как будто это что-то объясняло.

«С семьей», — добавил я.

«И я не хочу показаться в таком виде, будто последние двадцать четыре часа занималась с тобой сексом. Уэйли нужен образец для подражания. Кроме того, у моих родителей и без того хватает забот о второй дочери-распутнице».

«Наоми, секс не делает тебя неразборчивой в связях», — сказал я, разрываясь между весельем и раздражением.

«Я знаю это. Но каждый раз, когда я принимаю решение где-нибудь поблизости от того, что сделала бы Тина, я чувствую, что моя работа — дать понять, что я — не она». Она положила тени для век и взяла одну из этих штучек для завивки ресниц.

У меня начало складываться более четкое представление о женщине, о которой я не мог перестать думать голой.

«Ты — шедевр, ты знаешь это?».

Ей удалось бросить на меня хмурый взгляд, несмотря на то, что она использовала это приспособление на одном глазу. «Не каждый может расхаживать с важным видом по городу, наплевав на то, что думают другие люди».

«Давай проясним одну вещь, Дейзи. Я не выставляю себя напоказ».

Она скосила глаза на меня в зеркале. «Отлично. Ты ведешь себя непринужденно».

«Почему ты чувствуешь, что должна продолжать доказывать своим родителям, что ты не Тина? Любой, у кого есть глаза и уши, кто проведет с тобой тридцать секунд, может это сказать».

«У родителей есть ожидания в отношении своих детей. Просто так оно и есть. Некоторые люди хотят, чтобы их дети выросли и стали врачами. Некоторые люди хотят, чтобы их дети выросли профессиональными спортсменами. Некоторые люди просто хотят вырастить счастливых, здоровых взрослых людей, которые вносят свой вклад в развитие своего сообщества».

«Хорошо», — сказал я, ожидая, пока она закончит.

«Мои родители были в последней группе. Но Тина не справилась. Она так и не смогла. Пока я приносила домой пятерки и четверки в школе. Она приводила домой сержанта. В старших классах, когда я присоединилась к команде по хоккею на траве и начала заниматься репетиторством, Тина прогуливала занятия и была поймана с травкой на бейсбольной площадке после школы».

«Это ее выбор», заметил я.

«Но представь, каково это было — видеть, как родители, которых ты так сильно любишь, снова и снова страдают. Я должна была быть хорошей. У меня не было выбора. Я не могла позволить себе никакого подросткового бунта или метаний между специальностями, оказавшись в колледже. Не тогда, когда у них уже была одна дочь».

«Так вот почему ты решила выйти замуж за этого парня, Уорнера?» Я спросил.

Ее лицо в зеркале застыло. «Вероятно, отчасти это так», — осторожно ответила она. «Он был хорошим выбором. На бумаге».

«Ты не можешь потратить всю свою жизнь на то, чтобы сделать счастливыми всех остальных, Наоми», — предупредил я ее.

«Почему нет?».

Она выглядела искренне озадаченной.

«В конце концов, ты отдашь слишком много, и у тебя не останется достаточно для себя».

«Ты говоришь как Стеф», — сказала она.

«Ну и кто теперь злой?» — поддразнил я. «Твои родители не хотят, чтобы ты была идеальной. Они хотят, чтобы ты была счастлива. И снова ты вмешиваешься и убираешь беспорядок за своей сестрой. Ты вступила в роль родителя без предупреждения, без подготовки».

«Другого выхода не было».

«Просто потому, что один из вариантов дерьмовый, это не значит, что это не вариант. Ты вообще хотела детей?» Я спросил.

Она встретилась со мной взглядом в зеркале. «Да. Я хотела. На самом деле, очень много. Я думала, что это будет сделано более традиционными способами. И что я, по крайней мере, получу удовольствие от того, что все закончится рождением ребенка. Но я всегда хотела иметь семью. Теперь я во всем путаюсь и даже не могу правильно заполнить заявление. А что, если я не хочу, чтобы эта опека была временной? Что, если я захочу, чтобы Уэйли осталась со мной навсегда? Что, если она не захочет оставаться со мной? Или что, если судья решит, что я недостаточно хороша для нее?».

Она ткнула в меня блеском для губ.

«Вот каково это — жить в моей голове».

«Это чертовски утомительно».

«Так и есть. И однажды, когда я делаю что-то чисто эгоистичное и только для