Пентаграмма - Ю Несбё

– Принимай, – сказал Харри.

Свен протянул руку и взял у Олега одну лампу.

– Во-первых, мои глаза должны привыкнуть к темноте, – пояснил Харри. – Во-вторых, когда дверь откроется, стрелять в нас будет гораздо труднее.

– Волер? В подвале? – с сомнением в голосе спросил Свен. – Брось, кто такое переживет? – Он указал лампой на бледную, словно восковую руку на полу. – Представь себе, сколько крови он потерял.

– Я просчитываю все возможные варианты, – ответил Харри.

Стало темно.

Тик-так, тик-так.

Харри шагнул из лифта, подался в сторону и пригнулся. Услышал, как закрылась дверь за спиной. Дождался, пока лифт поедет. Они договорились, что Олег со Свеном поднимут лифт и остановят его между подвалом и первым этажом, где они будут в безопасности.

Харри затаил дыхание и прислушался. Пока – никаких следов призрака. Он распрямился во весь рост. Сквозь окошко двери в другом конце подвала падал свет. Вокруг громоздились садовые стулья и столы, старые комоды и лыжи. Харри стал ощупью пробираться вдоль стены. Нашел дверь и открыл ее. В нос ударил сладковато-тошнотворный запах мусора. То, что нужно. Он зашел внутрь. Воздух был спертым и жарким от гниения. Ступая по набитым отходами пакетам, яичной скорлупе и упаковкам из-под молока, Харри добрался до дальней стенки. Там лежал пистолет. Один кусок клейкой ленты до сих пор был на нем. Убедившись в том, что пистолет по-прежнему заряжен, Харри вернулся в подвал.

Он осторожно шел на свет – к той самой двери. Она должна была выходить на лестницу.

Когда он подошел поближе, он увидел за стеклом темный силуэт. Лицо. Харри непроизвольно пригнулся, но тут же понял, что человек с той стороны не видит его в темноте. Взяв пистолет двумя руками, он медленно сделал два шага вперед. Лицо было прижато к стеклу, Харри различал его черты. Он взял его на мушку. Это был Том. Широко раскрытыми глазами он смотрел сквозь него в темноту.

Сердце Харри билось так сильно, что пистолет подрагивал в руке.

Он ждал. Медленно текли секунды. Ничего не происходило.

Тогда он опустил пистолет.

Подошел к стеклу и взглянул в глаза Тома Волера. Их уже покрыла бледно-голубая пленка. Харри обернулся и тоже посмотрел в темноту. Что бы там ни привлекло взгляд Тома, оно уже исчезло.

Холе стоял и слушал, как упрямо и настойчиво пульс отсчитывает: тик-так, тик-так. Харри не понимал, что это означает, кроме того что он жив, потому что человек по ту сторону двери – мертв, и можно открыть дверь, потрогать его кожу и почувствовать, как тепло покидает тело, как кожа меняет свою природу, превращаясь из живой ткани в оболочку.

Харри приложил свой лоб ко лбу Тома Волера, между ними было ледяное стекло, и оно обжигало кожу.

Глава 44

Ночь на вторник. Бормотание

Они остановились перед светофором на площади Александра Кьелланда.

Дворники двигались влево-вправо. Через полтора часа небо тронет утренняя заря, а покуда ночь расстилала над городом темно-серый брезент облаков.

Харри сидел на заднем сиденье и обнимал Олега. Навстречу им по пустому тротуару на Вальдемар-Транес-гате, пританцовывая, шла парочка. Прошел час с того момента, как Харри, Свен и Олег вышли из лифта и из общежития под дождь, нашли раскидистый дуб, который Харри видел еще из окна, и сели под ним на сухую траву. После этого Харри первым делом позвонил в редакцию «Дагбладе» и поговорил с дежурным. Потом он позвонил Бьярне Мёллеру, рассказал ему о последних событиях и попросил разыскать Эйстена Эйкеланна. И только после этого разбудил своим звонком Ракель. Через двадцать минут площадка перед общежитием осветилась вспышками фотоаппаратов и огнями мигалок: как всегда, пресса и полиция появились вместе – как Гог и Магог.

Харри, Олег и Свен сидели под дубом, наблюдая, как люди вбегают в общежитие и выбегают из него.

Потом Харри затушил сигарету и сказал:

– «Character».

Свен кивнул, но заметил:

– Такую я не помню.

Когда они вышли из своего укрытия, на них тут же налетел Бьярне Мёллер и затолкал в полицейскую машину.

Сначала их отвезли в Главное управление для предварительной дачи показаний, которую Мёллер деликатно назвал «разбором полетов». Когда Свена забирали в изолятор, Харри настойчиво потребовал, чтобы у его камеры круглосуточно дежурили полицейские из службы охраны. Мёллер с некоторым удивлением спросил, действительно ли так велика вероятность побега. Харри в ответ покачал головой, и Мёллер решил вопросов больше не задавать.

Потом они позвонили и попросили патрульную машину, чтобы доставить Олега домой.

Светофор неприятно пищал в ночной тишине. Парочка пересекла Уэлланс-гате. Женщина держала над головой куртку, которую, очевидно, дал ей мужчина. Тот шел в насквозь мокрой рубашке и отчего-то громко смеялся. Харри показалось, что он с ними знаком.

Загорелся зеленый. Перед тем как уехать, Харри заметил под курткой рыжие волосы.

Когда они проезжали Виндерн, дождь внезапно кончился, облака разошлись, будто занавес, открывая взгляду новорожденный месяц в черном небе над Осло-фьордом.

– Наконец-то, – сказал Мёллер, с улыбкой оборачиваясь к пассажирам.

Харри решил, что он о дожде.

– Да, наконец-то, – согласился он и продолжал смотреть на месяц.

– А ты очень храбрый парень. – Мёллер похлопал Олега по коленке, мальчик бледно улыбнулся и посмотрел на Харри.

Мёллер снова повернулся к дороге. Живот перестал болеть – как рукой сняло.

Эйстена Эйкеланна нашли там же, куда привели Свена Сивертсена, – в камере предварительного заключения. Если верить записям Плаксы-Грота, его посадил туда Том Волер по подозрению в вождении такси в пьяном виде – анализ показал крохотную промилле алкоголя в крови. Когда Мёллер распорядился отбросить все формальности и немедленно отпустить Эйкеланна, Плакса-Грот вдруг оказался на удивление покладистым, даже не стал кочевряжиться.

Патрульная машина свернула на гравиевую дорожку и встала возле дома. Ракель ждала их на крыльце.

Перегнувшись через Олега, Харри открыл дверь. Мальчик выпрыгнул и побежал к маме.

Мёллер и Харри сидели и смотрели, как они молча стоят, обнявшись.

У Мёллера зазвонил мобильный телефон. Он дважды сказал в трубку «да», один раз «есть» и убрал телефон в карман.

– Беата. В мусорном ящике во дворе дома Барли нашли мешок с полной экипировкой велокурьера.

– Хм…

– Будет сущий ад, – продолжал Мёллер. – Все хотят урвать от тебя кусочек, Харри. Акерсгата, НРК, ТВ-2. И иностранцы тоже. Представляешь, о велокурьере-маньяке слышали уже даже в Испании. А, ну да что я тебе рассказываю. Ты же через такое уже прошел.

– Переживу.

– Переживешь. Знаешь, у нас ведь есть кадры всех событий в общежитии. Вот только не понимаю, как это Танген умудрился в воскресенье вечером включить аппаратуру в своем автобусе и, забыв ее выключить, уехал к себе в Хёнефосс. – Мёллер с подозрением посмотрел на Харри, но тот ничего не ответил. – Ты просто везунчик, у него на жестком диске хватило места на несколько суток записи. Невероятно. Выглядит так, будто все спланировали заранее.

– Почти что, – пробормотал Харри.

– Готовится большая внутренняя чистка. Я позвонил в ОСО и сообщил о деятельности Волера. Мы не хотим, чтобы участники его «лиги» оставались служить в полиции. Первое совещание завтра, положим этому конец, Харри.

– Ясно, шеф.

– Мне кажется, ты не слишком-то в это веришь.

– Ну… А вы?

– Почему я должен в этом сомневаться?

– Потому что вы тоже знаете, на кого можете положиться, а на кого – нет.

Мёллер дважды моргнул, не находя подходящего ответа. Потом быстро взглянул на полицейского за рулем.

– Можете немножко подождать, шеф? – Харри вышел из машины.

Ракель отпустила Олега, и тот скрылся за дверью. Она стояла скрестив руки на груди. Когда Харри подошел совсем близко, она посмотрела на его рубашку:

– Ты весь промок.

– Ну… Когда идет дождь…

– …я мокну. – Она грустно улыбнулась и погладила его по щеке. – Теперь все закончилось?

– На сегодня – все.

Она закрыла глаза и прижалась к нему. Харри обнял ее.

– Он скоро забудет и оправится, – сказал он.

– Знаю. Говорит, что не боялся, потому что ты был там.

– Хм…

– Как сам?

– Отлично.

– Правда? Правда, что все закончилось?

– Закончилось, – прошептал ей на ухо Харри. – Последний день на работе.

– Хорошо, – сказала она.

Она прижалась к нему так крепко, что ему казалось, будто они слились в одно целое.

– На следующей неделе пойду на новую работу.

– Это которую ты нашел через приятеля?

– Да. – Ее запах пьянил. – Через Эйстена. Ты помнишь Эйстена?