Тайна из тайн - Дэн Браун

атлет показывает феноменальный результат на Олимпиаде и устанавливает мировой рекорд — нечто, чего раньше не случалось и что никто другой повторить не может — мы не утверждаем, что камеры нас обманули или зрители галлюцинировали. Мы просто воспринимаем это как выдающийся результат. То, что ты не можешь повторить нечто дважды, не означает, что этого не было".

"Верное замечание... но это спорт. А у нас наука. Воспроизводимость — ключевой элемент научного метода".

"Да, и я согласна, что воспроизводимость разумна как критерий доказательства на макроуровне. Но на квантовом уровне всё устроено иначе, Роберт. Квантовый мир по определению считается непредсказуемым. Фактически, непредсказуемость — это его самая общепризнанная характеристика!"

Ещё один весомый аргумент, — понял он.

"Язык квантового мира, — ускорила темп Кэтрин, — это буквально язык непредсказуемости— волн вероятности, квантовых флуктаций, принципов неопределённости, вероятностного туннелирования, хаоса, квантовой интерференции, декогеренции, суперпозиций, дуальностей. Всё это грубо означает: 'Мы не знаем, что произойдёт, потому что классические законы физики тут не работают!'"

"Ладно, но сознание..."

"Сознание — не материальный орган в твоём теле. Оно существует в квантовой реальности. Поэтому его крайне сложно наблюдать с какой-либо предсказуемостью или воспроизводимостью. Ты можешь использовать сознание, чтобы наблюдать мяч, но когда ты пытаешься наблюдать собственное сознание... возникает бесконечная

петля обратной связи. Это как пытаться определить цвет своих глаз без зеркала. Сколько бы ты ни проявлял ума или упорства, ты не узнаешь, ведь не можешь разглядеть глаза глазами — так же как не можешь наблюдать сознание сознанием".

"Интересно. Ты пишешь об этом в книге?"

"Да, попутно доказывая, что требовать воспроизводимости как доказательного критерия при изучении сознания — завышенная планка. Это вредит научной сфере и рушит карьеры".

Лэнгдон не знал, что ответить. Концепция была увлекательной, но после сегодняшних событий он ожидал чего-то более вызывающего... или опасного... что могло бы оправдать всё внимание к её персоне. "Так это основа твоего... открытия?"

"Боже упаси! — громко рассмеялась Кэтрин. — Я просто объясняла, почему сознание такая неуловимая цель. Моё открытие —вещь осязаемая. Я сделала невероятное открытие в ходе серии экспериментов". Она наклонилась к нему с улыбкой. "И кстати, да, эти эксперименты мне удавалось повторить".

В Башне Рэндом Хаус раздался звонок лифта, и Джонас Фокман ступил на мозаику разноцветной плитки. Седьмой этаж напоминал попадание в параллельное измерение — место, где напряжение неизменно рассеивалось. Здесь не было упорядоченных стеллажей, приглушенных тонов и прямых линий, отличавших остальные этажи издательства. Седьмой представлял собой лабиринт пёстрых "рабочих капсул", украшенных мультяшными рисунками, надувными пальмами, креслами-грушами и плюшевыми игрушками.

Детские книги: игривый дизайн. Серьёзный бизнес.

Кроме причудливой атмосферы этого отдела, Фокман ценил здешнюю кофе- машину Franke A1000 с технологией FoamMaster — не чета капсульным Nespresso с других этажей. Порой поздно вечером он заходил сюда с рукописью, готовил двойной эспрессо и устраивался в кресле-мешке под присмотром огромного Винни-Пуха с одной стороны зала и хитрой ухмылки двухметрового Кота в Шляпе — с другой.

Сегодня, вдыхая аромат кофе из включающейся машины, Фокман пытался унять тревогу. Арест оперативников внизу должен был принести облегчение, но он не чувствовал удовлетворённости: местонахождение Роберта и Кэтрин оставалось неизвестным, и он всё отчаяннее хотел удостовериться в их безопасности.

Алексен Конон уже дал ответ на один мучительный вопрос:

Кто похитил рукопись Кэтрин?

Но ошеломляющий ответ породил новый вопрос.

Зачем?

Джонас Фокман составил план, чтобы раскрыть эту тайну.

ГЛАВА 73

Нужно поторопиться,подумал Лэнгдон, пока лимузин поднимался по крутым серпантинам через парк Хоткова. Дипломатическая резиденция в районе "Прага-6" находилась в нескольких минутах езды, и ему отчаянно хотелось узнать как можно больше о книге Кэтрин и её открытии. До того как мы встретимся с послом,думал он, всё ещё не зная, кому можно доверять.

Кэтрин продолжила: "В модели нелокального сознания ваш мозг — это своего рода приёмник, улавливающий сознание, и, как любой радиоприёмник, он постоянно бомбардируется множеством волн. Поэтому легко понять, почему в приёмнике есть регулятор настройки — механизм, позволяющий выбрать, какую единственную частоту мы хотим получить. Сам радиоприёмник способен принимать все станции, но без возможности фильтрации входящих частот он бы воспроизводил их все одновременно. Человеческий мозг устроен так же: в нём есть сложная система фильтров, предотвращающая перегрузку сознания от избытка сенсорных стимулов... чтобы оно могло сосредоточиться лишь на узкой полоске универсального сознания".В этом есть логика, подумал он. Наше восприятие света и звука фильтруется.

Лэнгдон знал, что большинство людей не осознают, что воспринимают лишь крошечную часть доступного диапазона частот и электромагнитного спектра; остальное проходит мимо нас, за пределами наших "настроечных регуляторов".

"Избирательное внимание — яркий пример мозговой фильтрации", — сказала Кэтрин. — "Это называют 'эффектом коктейльной вечеринки'. Представьте себя на многолюдной вечеринке: ваш мозг сосредоточен только на словах собеседника — но вот вам становится скучно, и внимание легко переключается на более интересный разговор в другом конце зала. Этот механизм позволяет отфильтровывать фоновый шум и не перегружаться каждым звуком в пределах слышимости".

Совещания преподавателей,подумал Лэнгдон, часто ловивший себя на том, что слушает музыку с улицы, пока коллеги обсуждают учебные планы.

"Привыкание — ещё один вид фильтрации", — продолжила Кэтрин. — "Повторяющиеся сенсорные сигналы блокируются мозгом настолько эффективно, что вы буквально перестаёте слышать гул кондиционера или чувствовать очки на носу. Этот фильтр настолько мощный, что мы можем искать по всему дому очки, которые буквально перед глазами, или телефон, зажатый в руке".

Лэнгдон кивнул. Он не ощущал часов Mickey Mouse на своем запястье уже десятки лет.

Концепция "фильтрованной реальности", знал он, была повторяющейся темой в древних писаниях. Индуистская Веданта, вдохновлявшая таких великих физиков, как Нильс Бор и Эрвин Шрёдингер, описывала физический разум как "ограничивающий фактор", способный воспринимать лишь часть универсального сознания, известного как брахман. Суфии называли "разум" завесой, скрывающей свет божественного сознания. Каббалисты описывали клипот разума как препятствие, отсекающее большую часть света Божьего. А буддисты предупреждали, что эго — это ограничивающая линза, заставляющая нас чувствовать себя отделёнными от вселенной — универсума, то есть "всего как единого целого".

"А современная нейронаука", — продолжила Кэтрин, — "теперь выявила конкретный биологический механизм, посредством которого мозг фильтрует входящие данные". На её губах промелькнула лёгкая улыбка. "Он называется ГАМК. Гамма-аминомасляная кислота".

"Ясно". Лэнгдон вспомнил, что большая часть научной работы Кэтрин в аспирантуре была посвящена нейрохимии мозга.

"ГАМК — замечательное соединение, химический посредник в вашем мозге, играющий критическую роль в регуляции мозговой активности. Но,