Арт-Джаз - Антон Шаффер

— Как вариант. Но вы вот это посмотрите. — майор аккуратно выудил из папки, лежавшей перед Иваном Петровичем листок, и положил его сверху.

— Это что такое? — Полковник заинтересованно покрутил листок, поворачивая то так, то сяк. — На двигатель автомобильный похоже…

— Похоже, — согласился Коротков, — но это не двигатель. У нас есть подозрения, что это деталь, используемая в работах с радиоактивными веществами. Там внизу почитайте результаты экспертизы пальчиков нашего сотрудника, который трогал эту штуку — вся таблица Менделеева в нужных вариациях.

Сейчас Короткову нужно было сделать все возможное, чтобы этот Иван Петрович поднял на ноги как можно больше людей для поисков Нежданова, который, возможно, уже вообще выехал из Иркутска черт знает куда. Сам майор пока слабо представлял себе, что будет делать, в случае попадания в его руки «эвакуатора». Можно было бы, конечно, раструбить на весь мир, что есть, де, вот такой прибор, с помощью которого дорогие россияне, а так же все населенцы Земли мы все можем легко и просто попасть в параллельную реальность, в которой сейчас как раз улучшаются климатические условия после длительной «ядерной зимы»… Однм словом, никаких ясных мыслей на этот счет у Короткова не было. Сейчас его основной задачей было определение местонахождения прибора — а уж там дальше и думать, что с ним делать.

— ФСБ в курсе? — Внезапно спросил полковник, оторвав Короткова от размышлений. — Дело-то, похоже, серьезное. У нас тут и граница недалеко. Может, шпионаж промышленный?

— Нет, ФСБ не в курсе, — резко ответил московский гость. — Пока действуем своими силами, так как никакой уверенности в том, что это действительно шпионаж у нас нет.

— Ну да, ну да… — промямлил полковник. — Да к тому же, если бы что, то они бы первыми пронюхали и дело забрали. Ладно. Попробуем найти вашего Нежданова. План по его обнаружению на автодорогах уже в действии — все подозрительные машины проверяются, усилен паспортный контроль. Будем работать.

Он закрыл папку и тяжело вздохнул:

— А в мире-то чего творится? Слышали, что сегодня их дядя Сэм заявил?

— Нет, — отрицательно повертел головой Коротков.

— Сказал, что вопрос о военном вмешательстве решен. Вот такие дела…

— Что, прямо так и сказал? — удивился Коротков, который в политике хотя был и не силен, но поверить в то, что кто-то вот так просто, пусть даже американский президент, заявит о том, что скоро мы на вас нападем, не мог.

— Нет, конечно, — засмеялся полковник. — Что же они идиоты там полные? Это вообще информация, можно сказать, секретная. Есть у меня канальчик — оттуда и черпаю. В сенате он это заявление сделал.

— В сенате — это серьезно. — Коротков поймал себя на том, что действительно так и думает, а не отвечает просто из вежливости, чтобы собеседнику было приятно осознавать свою осведомленность. — Может, обойдется еще все. Да и скорее всего…

— Я тоже так думаю. Не в то время живем, чтобы ракетами так просто друг друга закидывать. Да и повод какой-то нелепый, надуманный.

— Вот повод-то как раз и настораживает, — задумчиво ответил Коротков, крутя в руках ручку, которую, отчего-то, совершенно не хотелось подбрасывать вверх. — Если бы что-то серьезное было, тогда все ясно. А тут, и правда, ерунда. Но вот из-за такой ерунды обычно и случаются очень большие неприятности…

Да, дела, — пригорюнился полковник, почесав затылок. — Ну, что тут скажешь. Наше дело маленькое — бандитов ловить. А они там, бог даст, разберутся.

Коротков согласился со словами Ивана Петровича, но в глубине души никак не мог унять тревогу, которая прочно поселилась внутри него. И тревога эта была не за себя, и даже не за все человечество. Он тревожился о ней, о своей Оле, которая сейчас находилась в Москве, и которой, в случае чего, даже некому было помочь. Расстроившись от своих мыслей, Коротков остро захотел выпить. Вообще-то был он человеком не пьющим, но тут у него появилось такое непреодолимое желание, почувствовать, как алкоголь проникает в его вены, разливаясь приятным теплом по всему телу…

Разговор с полковником был, впрочем, завершен. Они все обсудили, условившись созвониться вечером и обговорить складывающуюся ситуацию. Попрощавшись, майор покинул начальственный кабинет, снова оказавшись в приемной. Секретарша разговаривала по телефону, обсуждая с кем-то юбку, купленную, видимо, накануне. Метнув в Короткова преисполненный ненависти взгляд, она тут же отвернулась.

«Вот уж кого точно не волнует, что миру, возможно, остались считанные дни», — подумал следователь, закрывая за собой дверь в приемную.

Теоретически, теперь у майора было свободное время. Надо было повидаться еще с несколькими людьми, наводку на которых дал ему Иван Петрович напоследок, но то были весьма темные личности, к которым и соваться следовало в темное время суток, так как при свете дня они были, как правило, не слишком разговорчивы.

Желание выпить никуда не пропало, а потому Коротков, выйдя из Управления на улицу Литвинова. Дойдя до перекрестка, он оказался на улице Дзержинского, откуда, повернув налево, попал на центральный рынок города, который в этот осенний день представлял собой унылое зрелище. Но, благо, в окрестностях рынка обнаружилась парочка кафе весьма приличного вида, одно из которых Коротков и выбрал для своих посиделок. Кафе называлось «Толстяк». Над козырьком висело изображение этого самого толстяка, в руках у которого было по здоровенной кружке с пивом, покрытым густой пеной, перехлестывающей через края. Одет толстяк был во что-то сугубо сибирское, а на лицо был вполне себе приветливым и добродушным.

Зайдя в кафе, Коротков по старой милицейской привычке произвел молниеносную рекогносцировку на местности, с целью определения наиболее подходящего столика. Никакой необходимости в применении этих сугубо профессиональных навыков в тот момент не было, но, на то он и профессионал, что всегда и везде использует лишь одному ему известные приемы уже на автомате.

— Водки двести грамм, солений, картошку с грибами. И пива.

Сделав заказ, майор облокотился на жесткую спинку деревянного стула и закурил. В кафе приглушенно работал телевизор, прикрепленный к стене прямо над барной стойкой. Снова передавали новости. Кадры мелькали на экране слишком быстро, чтобы можно было сразу понять, о чем идет речь. Но к тому моменту, как официантка поставила перед Коротковым пиво, на экране появился американский президент, выступавший, как понял Коротков, действительно перед членами какого-то важного собрания мужей с дюже серьезными лицами. Выходило, что тайная информация стала явной.

Майор подозвал грудастую официантку с вытравленными волосами и попросил сделать телевизор погромче. Та выполнила его просьбу, невзначай коснувшись крутым бедром плеча Сергея Ивановича. Коротков никак не отреагировал на это прикосновение — его интересовала только одна женщина, а ко всем остальным он просто охладел. Впрочем, официантка этого знать не могла, а потому, добавив громкости, вернулась к столику, томно прогнувшись, выставив попку, и продемонстрировав Короткову аппетитную грудь, практически вываливающуюся из огромного декольте. Приняв позу, она низким голосом поинтересовалась, достаточно ли, или добавить еще немного. Сказав это, девушка скользнула взглядом по своей груди, добавляя фразе явной двусмысленности.

Коротков равнодушно посмотрел на вываленное перед ним богатство и отвел взгляд в строну, не испытав не малейшего удовольствия от шоу. Официантка хмыкнула и отошла к барной стойке, а следователь стал следить за происходящим на экране.

Глава 13

— Ну, рассказывай, Олег, кто, что, откуда и зачем, — нехорошо улыбнулся Станислав Грэсович. — Будем знакомиться.

Арт без запинки пересказал биографию Ильина, практически слово в слово повторив то, что он говорил полковнику в поселении. Но один козырь у него оставался в запасе. Он его не вытащил в комнате Юрия Юрьевича, совершенно правильно посчитав, что еще рано. И теперь приберегал на крайний случай.

Дослушав, Грэсович, как стал про себя называть старшего оперуполномоченного СБГ Арт, снова улыбнулся своими тонкими бледно-розовыми губами и сделал легкий кивок специалисту по особым методам дознания, который все это время тихо сидел в уголке, не издавая не единого звука и лишь буравя Крылова маленькими колючими глазками.

Специалист бесшумно поднялся и подошел к Арту. В руках у него блеснуло лезвие, которое через долю секунды стремительно пронеслось перед лицом жертвы, оставив после себя нестерпимое жжение на скуле. Арт тихо вскрикнул, почувствовав, как кровь стекает по щеке, обильно капая на пол.

— Снова рассказывай, Олег, кто, что, откуда и зачем, — немного грустным голосом сказал Грэсович. — А Михаил тебе слегка поможет.