Проклятие факультета драконов. Книга вторая - Саша Ларина

стоило мне покачать головой, и лицо Восьмого моментально вытянулось: – Да ладно? Магичка? У Вилдхарта на Боевом?

– Ну да. У нас, вроде, один Боевой, – ответила спокойно, но плечи расправились сами собой. От гордости, надо думать.

– Что-то мне подсказывает, тебе у нас понравится, Неженка, – и его довольная ухмылка выглядела бы пугающе, если бы не азартный огонек в зеленых глазах. – И готов поставить свой амулет, что к утру у тебя будет новое прозвище.

Шатен оттянул большим пальцем кожаный шнурок, что прятался под темно-серым кителем, и продемонстрировал мне мутный синий камешек, внутри которого словно бился живой голубой огонь. Красивый.

– Если будет — подарю, – пояснил он, толкнув тяжелую дверь, за которой прятался коридор пошире. – Почти пришли.

И ведь не обманул! Меньше, чем через минуту мы добрались до скупо обставленной комнаты, которая станет моим скромным пристанищем на ближайшие сутки. Восьмой тонко намекнул мне, что тусклую сферу, болтающуюся под потолком, лучше не трогать, и удалился за сменной одеждой. А я бросила сумку на старенький стул с высокой спинкой, покосилась на крошечный стол, где не поместится ничего, кроме книги, и уселась на узкую металлическую кровать у стены, застеленную темным шерстяным покрывалом.

Не могу не отметить, аскетизма местным стражам не занимать. Потертый сбитыми сапогами каменный пол, две узкие полоски под потолком, которые назвать окнами было бы просто неприлично, и четыре серые стены, испещренные замысловатой вязью символов. Хоть какой-то декор! И обновляли его, судя по четким линиям, не так давно. Зачем, интересно?

– Ты чего там высматриваешь, Неженка? – Восьмой вернулся.

Как раз в тот момент, когда я любовно поглаживала стену, очерчивая кончиками пальцев контуры знакомых знаков, словно вплетенных в причудливый узор.

– Защитные руны? – нахмурилась, не отводя глаз от рисунка.

– Сигилы, – пояснил парень, опустив рядом со мной аккуратно сложенную форму стражей, цвета стали. И высокие черные сапоги. – По сути, усиленные руны, мощнее и обновлять можно реже. Кстати, если начнут светиться — беги.

– Куда?.. – что-то не нравятся мне такие вводные.

– В твоем случае, за толпой испуганных ребят в светло-серых кителях. Ну или в соседнюю спальню, к Арье. – Шатен весело усмехнулся, но заметив, что мне не до шуток, пояснил: – Почти на всех стенах крепости такие есть, они активируются в момент прорыва и начинают светиться. Новичков, которые служат меньше месяца, отправляют порталами в безопасное место, а всех остальных — к разлому.

– И часто они светятся, эти сигилы? – пробормотала я, живо представив себе нашествие магических тварей, для устранения которого понадобятся все стражи этого отнюдь не маленького гарнизона.

– Не волнуйся, Неженка, прорывы бывают только в сезон туманов, с января по май. В остальное время твари выбираются из разлома реже и небольшими группами. Плевое дело.

– Пять катаканов — плевое дело? – не сдержала нервный смешок.

– Ну да, мелочи. – Страж пожал плечами и, чуть помедлив, кивнул на одежду, что все еще лежала на моей кровати: – Но временное затишье — не повод тратить время в пустую и нарушать дисциплину. У тебя пять минут, Неженка, жду за дверью. Справишься за три, разрешу помочь мне в лаборатории. За две — самостоятельно приготовишь зелье.

– Буду через минуту, – ухмыльнулась я, скинув ботинки за долю секунды, и резво поднялась с кровати. – Выйдешь?

Глава 35

Никогда так быстро не переодевалась! Даже не успела как следует рассмотреть свой новый костюм, поэтому пришлось на ощупь пытаться понять во что меня нарядили. Плотная, но легкая ткань приятно холодила кожу, шею обнимал строгий воротник-стойка, а ряд матовых черных пуговок на удлиненном кителе отлично гармонировал с высокими сапогами из грубой кожи, в которые я наспех затолкала прямые брюки, украшенные узкими лампасами. Выглядит, конечно, простенько, зато удобно невероятно!

– Тебе идет, Неженка, – ухмыльнулся Восьмой, покосившись на меня.

– Твой подошел бы мне больше, – не растерялась я, отметив что китель парня не только темнее, но и куда интереснее на вид. Плотно обтягивает спину, защищает крутые плечи легкими латами, прижимается к плоскому животу — в таком и к разлому идти не страшно! Еще и широкие кожаные ремни, на которые можно что-нибудь полезное прицепить. Поперек груди и на бедрах. Загляденье!

– Хочешь ходить в таком, как у меня, – деловито вскинул бровь парень, кивнув в сторону очередной лестницы, – придется сбрить волосы и провести пару-тройку лет у разлома.

– Волосы-то вам чем не угодили? – с недоумением поинтересовалась я, вперившись в длинную гладкую косу стража.

– Всех поступивших на службу стригут наголо, Неженка, – внимательно наблюдая за моей реакцией, ответил он. – Длинные волосы носят только те, кому удалось вернуться целым с поля боя. А те, кого серьезно ранили, отдыхают в лазарете месяц-другой и лишаются того, что отросло. Игра такая. Хочешь ходить с волосами — убей тварь быстрее, чем она до тебя доберется.

– Даже девчонок стригут? – нахмурилась недоверчиво, преодолев очередной лестничный пролет. На этот раз — вниз.

– Всех, без исключения, – повторил Восьмой. – Волосы — крайне скромная жертва, в сравнении с тем, чего лишаются стражи, посвящая себя гарнизону. Сама понимаешь, служба здесь — это не работа, это смысл жизни.

– И многие из вас этот смысл выбрали? – почему-то, понизив тон, спросила я. – Добровольно выбрали, я имею ввиду.

– Интересуешься, много ли здесь преступников, отбывающих наказание? – Шатен усмехнулся, уверена, заметив мой сдержанный кивок, но заговорил лишь через несколько мучительно долгих секунд: – Никто не знает, Неженка. Я же сказал: ни имен, ни титулов, ни пола. Здесь всем плевать, кто ты, откуда и зачем пожаловал. Поначалу ты просто очередной новичок в серой форме, с лысой башкой и дурацким прозвищем. А вот кем станешь потом — зависит только от тебя.

– И что же нужно сделать, чтобы заслужить гордое звание Восьмого? – решила не упускать шанс выведать тайну, и спешно протиснулась в узкий ход, следом за стражем. Мы, похоже, уже под землей, потому как здесь темнее и куда прохладнее.

– Можешь стать Девятой, если приготовишь одно незаменимое зелье,