Настоящая фантастика – 2014 (сборник) - Марина Ясинская

С обманутыми так бывает. Очень часто бывает. Садись хоть в самолет, хоть в поезд – очутишься в «Жузельке». Главное – деньги. Заплачено – и дело сделано.

– Желаете выйти? – спросил Порожняк, открыв дверь салона.

Мужик заметался. Маршрутка стояла на обочине, окруженная туманом. Видно на двадцать шагов, не более. Ветви деревьев над головой, словно руки привидений.

– Ирод! – вопль бабки заставил толстяка дрогнуть. – Что за напасть?

Еще одна отошла.

– Куда едете, бабуля? – спросил Семен.

– У город! На базар, куды ще? Ирод, у мене ж зелень пропадает!

– В город, значит, в город, – кивнул Порожняк. – Остальные тоже в город?

Старик блаженно улыбался; девчонка смотрела в окно – все по фиг; ребятки насупленно молчали; Понятливый с интересом смотрел на водилу – что за цирк? Позади на грани видимости притормозил черный джип Старшого – терпеливый, волчара.

– Ну, что, гражданин? – обратился Порожняк к Толстяку. – Выходите или до города?

Тот грохнул кулаком о переборку:

– Едем. Но ты, сука, за все ответишь.

Ответим, куда денемся? За все ответим.

Через полчаса езды Семен сверился с километражем. Сколько времени мы потеряли, когда подбирали старика? Минуты три. Не в счет.

– Эй, шеф! Давай побыстрее. Не на похоронах… – нетерпеливый Толстяк ерзал на месте, выглядывая в окна.

Быстрее нельзя. Встречный ветер посвежел, по всему, река рядом. Берега слишком уж изменчивые. Глазом не успеешь моргнуть – в воде по уши. Так и к Копеешнику попал: туман, мост, река. Хорошо, по позднему вечеру порожняком шел.

Под колесами зашуршал песок. Семен сбросил скорость, притормозил. Слишком близко к берегу не стоит подъезжать, потом никто не поможет вытаскивать севшую машину. Мотор поработал на холостых, пырхнул, заглох. Порожняк глянул на часы – тридцать семь минут. С каждым разом рейс все короче. Хорошо это или плохо?

– Хрен его знает, – пробормотал Семен и глянул в зеркало – пассажиры растерянно оглядывались.

– Приехали, – сообщил водила. – На выход.

Первым к двери поспешил дедушка. Штаны на заднице мокрые.

– Извини, сынок, – прошептал старик.

И не такое бывало. Когда везешь смертельно больного, иногда салон хрен отмоешь.

Семен осторожно вышел из машины. Едва не упал на песок – ноги слушались плохо. Ничего, сейчас вернем должок с ребяток, сразу легче станет, а там Осьминог подтянется, и пойдет потеха.

– Ты куда завез, козел? – Толстяк тут развернул плечи, прочистил горло. Это не в тесной «Жузельке» кричать на водилу, согнувшись в три погибели. Теперь-то – эх!

Черный джип переехал ему дорогу, загородил своей массой Семена. Старшой открыл дверь, но не вышел.

– Что дальше? – спросил он, прикурил.

– Ждем, – ответил Порожняк, с завистью глядя на тлеющую сигарету. Страшно хотелось курить, да нельзя. Побитое тело может отключиться.

– Ирод, ты куды привез? – бабка опасалась выходить из маршрутки. – Вези взад, в город!

– Слышь, мудак… – Толстый не поленился обойти джип, желая разобраться окончательно и со всеми.

– Вали, дядя, – Белявый оказался рядом и красноречиво сунул руку за пазуху.

Толстяк попыхтел, посопел, но уступил, бросив напоследок:

– Ну, суки… Поквитаемся.

Он достал мобилу. Откуда здесь покрытие? Семен до сих пор не знает, что это за место и где. Порожняк глянул на «Жузельку». Бледным пятном сквозь темную пленку – лицо девчонки. Проблема. Ну да ладно.

На реке что-то тихо плеснуло. Белявый на мгновение отвернулся, щурясь в молоко тумана.

– Пора, – пробормотал Порожняк, прикладывая ладонь меж его лопаток.

Белобрысый браток заорал от боли, рухнул лицом вниз словно подкошенный.

– Что за на хрен? – Чернявый выхватил ствол. Семен шагнул к нему, перехватывая запястье с оружием. От избитого водилы никто не ожидал такой прыти. Ведь не посмел даже рыпнуться, а тут… Браток заорал, изгибаясь, как от удара по спине. Упал навзничь, глухо ударяясь головой о песок. Бесполезный пистолет остался в скрюченных судорогой пальцах.

– Стой, сука! – Старшой выскочил из джипа, наводя свой ствол на Семена. – Отошел! Отошел, падла!

Порожняк облегченно выдохнул: печень и селезенка от одного, ребра и почки от другого. Нанесенные увечья вернулись к парням, здоровье – к Семену.

– Все по справедливости, – сказал он Старшому. – Тебя не трону. Ты не бил.

Тот колебался: пристрелить водилу – верное дело. Но если Копеешник узнает, что его человек убит, понятно, отомстит. Рулить на чужой территории Старшому не хотелось.

– В машину, – приказал он раненым подельникам. – Давай в машину!

Дальше начался привычный для Семена абсурд. И началось все с того, что Порожняк сел на свое водительское место, наконец-то закурил, достал термос с горячим кофе.

Первым попался белобрысый браток. Щупальца Осьминога ударили сверху, полоснули по спине, сдирая кожу, мышцы, вырывая позвоночник. Белявый раскрыл рот, но вместо крика хлынула кровь. Еще два щупальца скользнули с боков, разорвали останки пополам, оставляя туманный силуэт – душонку братка.

Понятливый действовал быстро. Выскочил из маршрутки, на ходу перекатился, подхватывая пистолет погибшего. Два выстрела не остановили падающее на него щупальце. Парень быстро отступил, бросился к Семену.

Ясное дело: сесть за руль и деру отсюда. Куда деру, балбес?

Милость сама вырвалась из-за пазухи, ужалила парня в протянутую к Семену руку, а Порожняк добавил ногой в грудь. В такие моменты Семен себя ненавидел, но иначе поступить не мог.

Тем временем Осьминог «обчистил» Чернявого, словно перезрелый банан, разломил джип и извлек из него визжащего Старшого. Семен поморщился, хлебнул горячего кофе. На песок шлепнулось нечто бесформенное, грязно-бурое.

– Ироды! Ироды! – бабка бросилась наутек, подобрав подол юбки.

Толстый дядька, заляпанный кровью братков, упал на колени, протянув навстречу Осьминогу золотой крест, висящий на шее.

– Отче еси… Отче небеси… – шептали его трясущиеся губы.

Щупальца потянулись к Толстому, дернулись, словно человека защищал какой-то невидимый барьер. Попробовали еще раз, но уже осторожнее – никак не взять.

Мужик возликовал, встал на ноги, держа на вытянутой руке крест. Семен пырхнул от смеха. Осьминог – еще тот шутник, любит поиграть. Не со зла, от скуки.

– Отче еси! На небе ты! – орал Толстый, наступая на Осьминога.

– Назад! Назад! – кричал Понятливый.

Умный попался. Увидел подвох. Ой, будут с ним проблемы!

Щупальца пятились, не смея коснуться креста. Толстый пер так, что казалось, сейчас пойдет по воде, аки посуху. На какое-то мгновение Семен начал верить в это, даже замер с чашкой недопитого кофе в руке. Мало ли.