Хранители Искры (СИ) - Неженцева Екатерина

— Что происходит Эш? — спросила она хранителя шёпотом, будто боялась, что от звука её голоса, сердце, которое бьётся так неровно и вовсе остановится.

Эш крепко сжал в объятиях девушку и также тихо с неимоверной горечью, от которой хотелось выть, прошептал:

— Он умирает. Равновесие нарушено. Мир погибает вместе с ним.

Воспоминания нахлынули волной. Марика. Кинжал. Дарион.

— Не отдам, — сказала вдруг Элька.

Вывернувшись из объятий Эштиара, девушка рванула вперёд — туда, где с невообразимым трудом, но и с не меньшим упрямством всё ещё билось сердце Дариона. Эш только обречённо вздохнул и, глядя в след Элине, постарался не свихнуться раньше времени от боли, которую испытывали они с Элькой. Хранителю пришлось забрать практически все эмоции девушки, чтобы она смогла выжить.

— Невозможно. Нельзя отобрать у Грани её законную добычу. Такое может сделать только Создатель, — прошептал Эштиар, и ему в ответ насмешливо прошелестела Грань.

Прошло несколько мгновений, прежде чем в голове хранителя вдруг возникли воспоминания:

«…родовое проклятие невозможно снять…»

«…остатки артефакта, который как считалось, уничтожить невозможно…»

«…Работать с источниками невозможно…»

— Вот демон! — ошарашенно воскликнул внезапно Эш. — А ведь она не отдаст!

Он сорвался с места вслед за девушкой. Вокруг звучал шелест Грани, которая с интересом наблюдала за своим Жнецом и теми, кто пока ещё может спасти умирающий Мир. Тем временем, Элина пришла к знакомым огромным каменным воротам, с окованными железом створами. Но в этот раз ворота не спешили открываться. Девушка приложила к ним ладони и срывающимся голосом произнесла:

— Отдай! Он не твой!

— Мой. Законная добыча, — раздался безразличный шелест Грани в ответ.

У Эльки сдавило спазмом горло от осознания — Дарион где-то там за этими воротами отчаянно цепляется за жизнь в надежде, что за ним придут. Девушка в исступлении ударила кулаками по воротам, после чего прижалась к ним лбом и всхлипнула. Только Грани было наплевать на все эмоции, сколько таких побывало в этом сером мареве и все хотели уйти или забрать кого-то, даже её Жнец приходил однажды. Но эта девочка забыла — все забывают.

Правда, услышав следующий вопрос, Грань удивилась. Никто прежде не задумывался, что ей не безразлична судьба одного из миров, потому она готова была пойти на сотрудничество. Кроме того, здесь должен был оказаться не светлый, а его убийца, которая по-прежнему находилась в мире.

— Чего ты хочешь?! Отдай его мне! — крикнула Элька, в её душе разгоралась злость.

— Обмен. Жертва. Равновесие, — раздался отовсюду ликующий голос.

— И где же я тебе жертву найду? — пробормотала девушка.

Элина моментально успокоилась после слов Грани — если начался торг, значит, есть надежда вернуть Дара. Сделав пару глубоких вдохов, девушка принялась перебирать в памяти всех знакомых, пытаясь понять, кто из них подойдёт для жертвы. Себя она даже не рассматривала, знала, что Грань не примет её жизнь, поскольку это не та жертва. Тут Элина замерла и приоткрыла в удивлении рот от догадки, кого требует Грань взамен.

— Элина, не надо! — прозвучал сбоку голос Эша.

В нём было столько боли и грусти, что Элька обомлела. «Неужели он решил, будто я себя в жертву буду приносить? Да сейчас же! Есть у меня одна жертва на примете. Рыжая такая, мерзкая. Марика всё это начала, она и закончит», — подумала девушка. Она повернула голову к хранителю, ободряюще ему улыбнулась, после чего тихо произнесла, обращаясь к Грани:

— Такая жертва тебе подойдёт?

— Начала. Нарушила равновесие. Закончит. Подойдёт, — прошуршала в ответ Грань и ворота распахнулись.

— Эль, — девушка обернулась на внезапно сорвавшийся голос Эша.

— Подожди нас тут! — попросила она. — Мы скоро вернёмся.

Только Эш, словно не слышал, он смотрел в след уходящей Элине, а перед глазами стояла лишь одна картина.

«…щелчок и звон. Его парный браслет упал рядом…»

* * *

Каин лежал в кровати и смотрел на белый балдахин. Почему он опять не сдержался? Зачем стал с ней разговаривать? Ведь он мог, просто посмотреть. Разве возможно такое, чтобы обычная смертная девчонка вызывала подобные чувства? И ладно, если бы он был каким-нибудь магом, но ведь он даже не человек! Внезапный всплеск Силы искры, а следом содрогание и агония Мира, заставили Каина подскочить с кровати.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Что происходит?! — процедил он сквозь зубы.

Поняв, что всё это идёт из академии, Каин мгновенно занял тело марионетки и открыл портал в эпицентр — на полигон. Там его ждало удивительное зрелище. Ветер свистел и завывал, скручиваясь в огромную спираль. С неба сыпал град величиною с кулак. Молнии без остановки били повсюду, куда только могли достать. А земля под ногами дрожала и поднимала целые пласты вверх.

Создав непроницаемый купол, он прошёл к двум телам, лежащим на том, что осталось от травы. Двое адептов из элитной группы, не дышали. Хотя нет, не дышал, только парень — Бриан де Руа, а вот очень знакомая ведьма была без сознания. Каин подошёл к Марике и движением руки, привёл её в чувства.

— Что произошло? — поинтересовался он. — Кто убил Бриана?

Со лба Марики скатилась капля крови, когда она открыла глаза. Ведьма начала истерично хохотать, практически задыхаясь и захлёбываясь собственным безумным весельем. Взгляд ополоумевшей женщины метался из стороны в сторону, словно она пыталась кого-то разглядеть. Марика была невменяема. Удивлённо приподняв брови, Каин задумался, кто мог такое сотворить с хорошо обученной ведьмой и нахмурился. Кругом ощущался остаточный след Силы Искорки.

«Вот тебе и милая смущающаяся девочка…» — ошарашенно подумал он.

Ведьма продолжала смеяться и подвывать, чем неимоверно взбесила. Каину очень быстро надоело это представление. Он хотел было прервать мучения ведьмы, как вдруг она заговорила:

— Кто убил Бриана? Бриана! Ха-ха-ха-ха! Лживая тварь! — внезапно смех оборвался, словно кто-то заставил ведьму замолчать, а следом она пристально посмотрела на Каина. — Он сдох! Они все сдохнут! Как и Бриан, как и эта мерзкая девчонка! Ненавижу! Искру ей было жалко отдать! А теперь все сдохнут! Её я тоже убила! Убила! — выкрикнула Марика и зашлась в очередном приступе хохота, перемежающегося с кашлем.

Каин недоверчиво посмотрел на ведьму, затем обвёл взглядом полигон и попытался разобрать в этом бедламе след искры. Только он словно обрывался и уходил в никуда. Такое происходит, когда маг умирает и отправляется за Грань. Кроме Силы искры здесь была ещё магия ведьмы и что-то очень знакомое. Но Каин так и не смог вспомнить, где раньше встречал подобную Силу. Правда отметил, что все следы, кроме того, который оставила ведьма обрывались на полигоне.

С одной стороны, он должен был радоваться, раз Марика убила искру. Вот только отчего-то внутри поселился холод и жуткое чувство потери. Перед глазами промелькнула ночь, где Искорка сидела с ним на веранде в облике Элины и смущённо краснела. Сердце Каина пропустило удар, и что-то давно забытое, очень похожее на ужас накрыло его с головой. В ушах всё звенели слова ведьмы: «Её я тоже убила! Искру ей было жалко отдать!»

«Эта тварь посмела тронуть мою Искорку?! — подумал Каин, а следующая мысль, вышибла дыхание из лёгких: — А кто это был? Дайра, Жаклин или Дарина? А вдруг это…» Ярость поднялась стремительно и бесконтрольно, он одним резким движением схватил Марику за горло и рывком вздёрнул её вверх, отчего хохот тут же прекратился. Ведьма начала брыкаться и царапать его руку в попытке вырваться и сделать хоть один вдох. Глаза Каина заволокло чёрной дымкой, на лице проступили руны.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Одним молниеносным движением, Каин оборвал все жалкие попытки Марики освободиться. Он безразлично проследил, как рыжая голова отлетела в сторону. Тело упало на землю с глухим стуком, который был практически неразличим за шумом из-за агонии Мира. Взмахом руки, Каин уничтожил следы пребывания на полигоне всех, кроме Марики и Бриана. «Ни к чему посторонним знать о произошедшем здесь», — отстранённо подумал он. После чего развернулся и направился в сторону общежития. Сейчас для него было главное убедиться в одном.