День Дьявола - Андрей Плеханов

Она любит меня, я в этом уверен. И мне хорошо с ней. Только мне не хватает ее. Я, наверное, дурак, потому что уже год прошел с тех пор, как мы живем с ней, а я хочу видеть ее каждую минуту. Я хочу ее.

О Цзян я не слышал ничего целый год. Даже в открытке Вана ничего не сообщалось о ней. И учитель мой, Диего Чжан, на вопросы об Ань Цзян только качает головой и говорит: «Я ничего не знаю».

Врут они все. Вряд ли может быть, что мой учитель ничего не знает о ней. Потому что все они из одной команды - и Ван, и Демид, и Чжан. Я не знаю, является ли Диего Чжан Посвященным. Такие, как он, никогда не скажут о сокровенном. Но в некоторых словах его, иногда проскальзывающих на тренировках, я слышу знание тайных вещей. Вещей, которые не положено знать обычным людям.

Я забыл многое. Я знаю, что если перечитаю свою рукопись, то многое вспомню. Но я не хочу вспоминать. Не потому, что мне страшно. Просто мне кажется, что мне придется еще вспомнить это - в какой-нибудь из дней, который может оказаться пострашнее Дня Дьявола. Не хочу торопить события. Пусть все идет так, как идет. Так, как это записано в Книге Небес.

У всех нас есть свой Путь.

Я хотел поставить на этом точку в рукописи - последнюю, окончательную. Но нет, я расскажу вам еще об одной встрече. Это случилось сегодня.

Я приехал в Барселону. Лурдес сказала, что не сможет приехать ко мне в выходные, и я не выдержал, сорвался к ней сам.

Я прибыл немножко рановато. До окончания ее занятий оставался еще час. И я сидел в баре напротив ее места учебы, и ждал ее, и потягивал из стакана что-то легкое, Cuba libre.[ Коктейль из рома и кока-колы.] Виски мне теперь запрещено. Я сидел, и разглядывал немногочисленных посетителей, и смотрел в окно, и любовался красивыми домами, и думал о том, как Лурдес выйдет из двери своего учебного заведения - серьезная, в очках, с тетрадями под мышкой, и вдруг увидит меня, и просияет, как солнышко, и бросится мне на шею, и озабоченность сойдет с ее лица…

Один из людей в баре был чем-то знаком мне. Он сидел ко мне спиной, клетчатая ковбойская рубашка обтягивала его крепкие плечи. Русые волосы его были коротко подстрижены, и на белой незагорелой шее четко выделялись два розовых рубца - крест-накрест. Он сидел за столом один и читал газету - насколько я мог видеть, на английском языке.

Я вдруг встал, взял свой стакан и быстро пошел к нему. Я боялся, что он исчезнет. А мне очень хотелось с ним поговорить.

Я подошел и увидел его лицо. Я взял газету из его рук и положил ее на стол.

– Привет, Демид, - сказал я по-русски. - Ты снова в Испании? Почему ты не позвонил мне? Снова намечаются какие-нибудь приключения?

– Никаких приключений. - Демид улыбнулся. - На этот раз - никаких. Привет, Мигель, садись.

Он протянул мне руку. Рукопожатие его было коротким и сильным.

– Ты ждешь Лурдес, да? - спросил я. - Вы видитесь с ней здесь, в Барселоне? Ну да, у вас какие-то там свои дела. Мне не положено знать об этом. Я понимаю…

– Лурдес? - Демид задумчиво поднял брови, словно вспоминая, кому может принадлежать это имя. - Ах да, Лурдес! Чем она сейчас занимается? Бросила свои лесбиянские штучки-дрючки?

– Я думаю, ты прекрасно осведомлен, чем она сейчас занимается.

– Нет, я не в курсе. - Демид развел руками. - Мне кажется, что ты переоцениваешь мои возможности, дорогой Миша.

– Она учится. Через неделю она сдает экзамены в университет. Она собирается стать лингвистом или чем-то в этом роде.

– Отлично! - Демид снова улыбнулся. - Я всегда говорил, что Лурдес - молодец. Из нее выйдет толк - со временем.

Он сделал глоток из стакана и посмотрел на часы. Я тоже схватился за свой коктейль, как утопающий за соломинку. Я пил Cuba libre и молчал. Мне очень хотелось задать Демиду тысячу вопросов. Но язык мой отказывался слушаться меня.

– Замечательная у вас тут погода, - произнес Демид. - А у нас, в Англии - черт знает что. Опять идет дождь. Впору надевать калоши.

– Демид! - взорвался я. - Что за чушь ты несешь? Я не верю, что ты оказался здесь просто так, случайно! И что все это кончится без очередных ужасов. Что ты тут делаешь?

– Ай-яй-яй! - Демид иронично покачал головой. - Что за вопросы? «Что ты тут делаешь?» Где ваше хваленое испанское гостеприимство? Ладно, я скажу тебе, любознательный ты мой. Я приехал, чтобы повидаться с тобой, заглянул на пять минут. С Лурдес я не встречался и встречаться пока не собираюсь. Еще рано, она побаивается меня. Не хочу портить ей настроение.

– Извини, Демид. - Я быстро отходил. - Я рад тебя видеть. Прости, дружище. Ты сам знаешь… Пуганая ворона куста боится.

– Я привез тебе кое-что. - Демид полез в карман. - Привет от одного человека. Она просила передать тебе привет и кучу поцелуев. Но целовать я тебя не буду - извини, Мигель. Как-нибудь в следующий раз…

Он достал из кармана цветную фотографию и положил ее на стол.

У меня защипало в глазах.

Цзян, это была она. Стояла на зеленой полянке с коротко подстриженной травой, на фоне большого красивого дома в викторианском стиле. Анютка была одета в белое платьице с кружевами. Она держала в руках букет полевых цветов и улыбалась. Она была такая миленькая…

– Как она? - спросил я. - Много занимается?

– Много.

– Успешно?

– Успех не приходит быстро. - Демид перевернул фотографию. - Вот, она написала здесь тебе что-то. Прочитай.

Я побледнел. Я не понимал - было это дурацкой шуткой или просто издевательством? На обратной стороне фотографии сверху вниз шел столбец иероглифов, написанных черной тушью.

– Извини, Демид. - Я еле сдерживался, чтоб не сорваться, не выплеснуть свой гнев. - Я не знаю китайского языка. Ты можешь прочитать мне, что здесь написано?

– Попробуем… -Демид повернул надпись к себе. - Так… «Дорогой Мигель, привет. У меня все хорошо, правда. Я люблю тебя. Очень люблю тебя и скучаю по тебе». И еще… - Демид склонился над карточкой. - Что это она тут написала, свинка маленькая? О-о! Нет, это ни к чему. Это мы уберем!

Не успел я сказать и слова, как он достал из кармана маркер и густо перечеркнул три последних иероглифа.

– Что ты делаешь? - завопил я. - Это мне написано! Что там было?

– Ничего, - сказал Демид и посмотрел на меня невинными глазами. - Тебе показалось, Миша.

Иероглифы, зачеркнутые желтыми чернилами, исчезали на глазах. Через секунду на их месте была только девственно белая бумага.

– Спасибо, - буркнул я, схватил фотографию и сунул ее в карман. - И на этом спасибо. Все же лучше, чем ничего. Ты это, Демид… Я, конечно, понимаю, что у вас, Посвященных, свои понятия о чести и о правилах хорошего поведения. О дружбе, в конце концов. Понимаю, что вам плевать на такую мелкую шушеру, как я, на недоразвитых по сравнению с вами. У вас свои большие проблемы, и наши дела кажутся вам ерундой. Но все равно - передай ей огромный привет. Передай привет Цзян. Скажи, что я все еще люблю ее.

– Я передам. - Демид снял темные очки, положил их на стол, и я увидел усталость в его серых глазах. Демид больше не выглядел суперменом, он вдруг оказался осунувшимся, измученным человеком. - Конечно, передам. Она будет очень рада. Она все время думает о тебе. Цзян - замечательная девчушка. Она требует, чтобы называли ее Анютка. Она говорит, что это имя ей больше подходит. Ты представляешь?

– Представляю, - сказал я осипшим голосом. Стакан задрожал в моей руке.

– Знаешь, чего мне больше всего сейчас хочется, Мигель?

– Чего?

– Остаться здесь хоть на пару дней. Надраться с тобой и с Лурдес - где-нибудь в баре или на берегу моря. Сидеть втроем на старых гладких камнях, при свете луны, упираться лбами друг в друга, пить вино, жарить на углях колбаски, говорить о чем-то, хохотать без причины и думать о том, что мы нужны друг другу. Думать о том, что когда будет тебе в жизни хреново, то будет о чем вспомнить - об этом вечере в Испании, о теплой ночи под мерцающими добрыми звездами. О том, что ты был нужен кому-то - хоть раз в жизни. Думать о любви… - Он устало провел рукой по лицу. - Я вижу, ты не в восторге от моей компании. Ты считаешь меня высокомерным. Но это не так, поверь мне. Не так. Я умею быть хорошим. Или умел быть? Уже не знаю…

Он замолчал. Смотрел куда-то в стол, думал о своем. Барабанил пальцами по столу.

– Демид - Я положил руку ему на плечо. - Останься, плюнь на свои дела. Останься. Ты прав - я плохо представляю, какой ты на самом деле. Мы с тобой познакомились в слишком сложной ситуации, чтобы я мог понять тебя тогда. Но я думаю, что мы найдем с тобой общий язык. Тебе нужно расслабиться…

– Я не могу расслабиться. - Демид упрямо качнул головой. - Не могу!

– Почему?

– У меня была девушка, которую я любил. - Демид уставился на меня в упор, и я снова съежился от его ненормального пронзительного взгляда. - Она прочно сидела на наркотиках, но я все-таки снял ее с иглы. Я вытащил ее из дерьма. Она была неуправляемой, как дикая кошка. В один прекрасный день она выстрелила в меня из пистолета и разнесла мне башку, убила меня. Но когда я вышел из реанимации, я простил ей это. Потому что я любил ее. Она не раз убегала от меня, всегда делала все наоборот. Она подставляла меня так, что я чудом спасал жизни - ее и свою. И однажды она ушла от меня - навсегда. Ушла в лес, чтобы жить там.