Социальная сеть "Ковчег" - Вецель Евгений

— Это же Надя, — дрожащим голосом сказал он. — Ты женился на моей жене?

Его подбородок дрожал. У меня было ощущение, что сейчас он двинет мне кулаком в лицо.

— Какая Надя? — спросил я, уже понимая, что он имеет в виду. — Её зовут Даша. Мы с тобой друзья по несчастью. Наших жён поменяли телами. Я тебе больше скажу.

— Что скажешь? — задумчиво прошептал он.

— У твоей Нади есть сестра близняшка, которую зовут Джулия, — начал объяснять я.

— Это я знаю, — кивнув головой, ответил ошарашенный Пол. — Она живёт в этом городе и я ей привёз гостинцев от жены.

— Тогда что тебя удивляет? — спросил я.

— Я сейчас увидел свою бывшую жену из виртуальной жизни и на меня нахлынули воспоминания, — стал оправдываться Пол. — Твоя Даша, очень похожа на неё.

— Только телами, — ответил я. — Характер у неё другой. Не забывай, я тоже в подобной ситуации. Твоя Надя и её сестра, это копия моей жены из прошлой жизни. Я пытался с ней строить отношения, но ничего к ней не чувствую.

— Надо будет с твоей женой пообщаться, — задумчиво произнёс Пол.

— Только в моём присутствии, — улыбнулся я.

— Ну, это понятно, — истерично рассмеялся Пол. — Я тебя со своей женой тоже наедине не оставлю.

— Им легче, — улыбнулся я. — Они нас не помнят. Если бы нам память стёрли, мы бы не путались.

— Эти два придурка, — шепотом произнёс Аполлион, — поплатятся за эти обмены. И чего им неймётся?

— Давай продолжим нашу тему, — попросил я, надевая наушники обратно. — А то Даша будет обижаться, если мы долго здесь просидим.

— Давай, правда, я уже пьяненький, — улыбнулся Пол.

— Странно, — удивился я. — А я ни в одном глазу. Меня сегодня алкоголь не берёт.

— Тогда пей дальше, — сказал Аполлион, — а я пока пасс.

Пол надел свои наушники и включил свою «шипелку» снова. Мы обсудили с ним его предвыборную стратегию. Я не стал давать ему ответ, так как должен был посоветоваться с Грегом. Но всё звучало достаточно логично. Аполлиону нужен был враг на выборах, которым они решили назначить меня. Мы ещё два часа шипели на весь дом, о чём Даша не постеснялась нам сообщить, неожиданно зайдя в кабинет.

Мы решили завершить наш разговор и попрощаться с Аполлионом. Я пообещал скинуть ему СМСку со своим ответом, после того как посовещаюсь со своим «предвыборным штабом». Я сомневался, что Грегори согласится с этой идеей, но уже в понедельник, посоветовавшись с ним, отправил Аполлиону, своё: «Согласен».

Предстояло шесть месяцев публичной борьбы за кресло Президента США с моим старым другом. Масоны и другие мои помощники, даже не подозревали, что мы собираемся лечь в конце первого раунда. Попросту сдаться.

Предвыборная кампания шла очень активно. Денег Грегори раздобыл очень большое количество. Действующий президент рекламировал свою позицию за большие деньги и активно использовал свой административный ресурс, но его предвыборная активность тонула в скандалах и интригах, которые я и Аполлион закрутили при помощи лучших политтехнологов мира.

Аполлион стал очень известен среди всего населения страны. Разоблачительные ролики с плохо скрытым видеомонтажом гуляли по интернету и набирали сумасшедшее количество просмотров. Я атаковал Аполлиона всеми возможными способами. Я создавал из него дьявола. Люди первое время верили и решили уже вычеркнуть его из своих кандидатов, но потом они увидели, что поток лжи настолько широк и разнообразен, что не может быть правдой.

Я разрывался между предвыборной кампанией, журналистами, работой мэра и Дашей, которой уже оставалось два месяца до родов. Даша становилась несносной, но я терпел и баловал её повышенным вниманием. Мне приходилось сидеть рядом с ней в ванной и читать ей сказки, когда она купалась. Я делал ей массаж. Ездил по магазинам, подбирая распашонки, ползунки и коляски.

За два месяца до родов, Даша, сохраняя интригу, позвала меня на УЗИ. Она уже знала пол ребёнка, но хотела, чтобы я сам посмотрел. Журналисты из нашего избирательного штаба напросились на эту процедуру и снимали, как я собственной рукой вожу специальным прибором по животу, измазанному прозрачным гелем.

Монитор показывал цветную картинку. Угадывались очертания маленького человечка. Я мог плавно водить сканером, угадывая различные черты лица и тела. Никто не говорил ни слова, все смотрели на монитор и моё поведение. Я пытался определить пол ребёнка, но у меня ничего не получалось.

Пуповина закрывала нужное место. Около двух минут, я пытался подлезть сканером между пуповиной и ножками, но безуспешно. Когда я смотрел на монитор и планировал положить Дашу на бок, внезапно ножка ребёнка шевельнулась и отодвинула пуповину. Там был малюсенький отросток, который вносил ясность в пол моего будущего ребёнка.

Сначала я обрадовался, но потом понял, что внутри Даши, могу оказаться я сам из прошлой жизни. Я вдруг вспомнил оба своих рождения и с сочувствием посмотрел в монитор. Я внезапно вспомнил две вещи, про которые нужно не забыть. Рожать нужно в сумерках, чтобы не слепить моего сына и нужно побольше разговаривать с ним, чтобы он не чувствовал себя в камере одиночке.

Я наклонился к Дашиному животу и, положив голову на бок, чтобы видеть монитор, громко спросил:

— Сынок, ты меня слышишь?

Даша шевельнулась и убрала мою голову, нечаянно измазав моё ухо в прохладном геле. Она смотрела на камеру журналистов в смущении и сказала:

— Наговоритесь после рождения. Давай сворачиваться. Я голодная и в туалет хочу.

Пока Даша собиралась, я поговорил несколько минут с врачом. Всё шло нормально, ребёнок был здоровым. По его словам, Дашин организм был заряжен энергией и ей ни чего не угрожало. Роды будут естественными, без Кесарева сечения. Так выбрала сама Даша. Мы договорились с врачом, что я буду оберегать Дашу от переживаний.

Врач поругал меня за то, что я совмещаю предвыборную кампанию с беременностью жены. На что я ему ответил пословицей: «…баллотироваться и родить, нельзя погодить». Камеры уже были выключены и журналисты уехали. Я поспрашивал ещё несколько вопросов у доктора, а когда Даша вернулась, мы стали медленно спускаться на лифте на подземную парковку больницы.

Сели в мой служебный автомобиль и поехали домой. Даша сияла от счастья. Она вопросительно смотрела на меня и поправляла ремень безопасности на груди.

— Ты рад, что у нас будет мальчик? — спросила она, пытаясь воткнуть маленькую подушку под поясницу.

— Конечно! — искренне ответил я. — Это же наследник.

— Ага, — улыбнулась она. — Наследник трона. Представь, если я рожу его в тот день, когда ты станешь Президентом США?

— Даша, солнышко, — ласково сказал я. — То, что я участвую в выборах, ещё не означает, что я хочу стать Президентом. У нас другой план.

— Какой план? — строго посмотрела на меня Даша. — Мы что, зря переехали в столицу?

Я посмотрел в затонированное стекло на улицу, где кипела жизнь. Я уже соскучился по Лос-Анжелесу. Мы жили в Вашингтоне уже несколько месяцев и Даше тут очень нравилось.

— Мы помогаем Аполлиону, — попытался объяснить я. — Он должен стать Президентом. Таков уговор.

— Ну и глупо, — фыркнула Даша. — Ты тратишь на эти выборы столько сил, а потом окажется, что всё это зря. Стоит ли стараться ради сомнительного друга?

— Ты не понимаешь, — спокойно сказал я.

— Ну, куда мне, — улыбнулась Даша и обмякла.

У меня в глазах всё потемнело. Сначала всё произошло и лишь, потом пришло осознание того, что послышалось три хлопка, как будто камнем пробили консервную банку. В это же время мне очень больно кольнуло живот и в глазах закружились яркие вспышки. Начиная терять сознание, я увидел заваливающуюся на бок Дашу, которая приоткрыла рот в лёгкой улыбке.

Водитель упал. Автомобиль продолжил движение, пока мы не врезались в бок большого автобуса, на борту которого была реклама улыбающегося Аполлиона.

Последние мои мысли угасали в тумане. В нас стреляли. Надо было бронировать. Даша. Ребёнок.

Очнулся я через несколько часов или дней. Весь мой живот покалывало, и моё тело не покидали мурашки. Я попытался открыть глаза, но смог это сделать не сразу. Было ощущение, что в мои веки засыпали песка. Я не мог опознать окружающих, поэтому сразу стал спрашивать:

— Что с ребёнком? Что с Дашей?

— Всё в порядке, — прозвучало несколько голосов.

Я проморгался и понял, что на меня направленно около пяти телевизионных камер и где-то далеко за их спинами стоит Грегори и улыбается.

— Всё с ними хорошо, — мысленно сказал мне он. — Даша лежит в соседней палате. Пуля застряла в мягких тканях.

— Ты говоришь правду? — подумал я.

— Закрой глаза, я тебе покажу, — ответил Грегори мысленно.

Я закрыл глаза. Картинка сменилась. Я увидел соседнюю палату и лежащую в кровати Дашу. Она лежала без сознания, но улыбалась. Обе её руки обнимали уже большой живот. Врачи ходили вокруг неё со спокойными лицами, которые вселяли уверенность.