Двойной удар - Владимир Поселягин

— О, косуля! Свежее мясо — это хорошо. Молодец, Ерема.

— Отправь людей, пусть вытащат и разделают, — велел я, и как только полусотник отдал приказы довольным воинам, продолжил: — Разведчики не вернулись?

— Нет еще, что-то долго их нет. Подозрительно.

— Усиль посты, мало ли что.

— Хорошо. Ефремов, отправь пару гридней… — начал командовать Ветров, я же, отойдя в сторону, спустил Ласку с поводка. Пусть побегает.

Лазутчики вернулись только через час, когда уже совсем стемнело и мы заканчивали ужинать, некоторые сидели с кружками чая. Перед тем как им дадут поесть, я велел сперва доложиться. Информация нужна срочно, а поесть успеют и потом.

— Нет там никого, едва десяток холопов. Да старый Митрофан за управляющего. Мы здесь подготовку проходили почти год, так что он меня помнит. Боярыня тут уже года два не появляется. С тех пор как лихие людишки появились. Два амбара в имении сожгли, десяток наших боевых холопов убили…

— Рассказывай подробно, — велел я.

Дело было еще сквернее, чем я думал. Оказалось, Михайлов, обследовав окрестности, вышел к незапертым воротам и переговорил с Митрофаном, мало того, он еще вытребовал четыре телеги, они приедут утром.

В общем, по словам Митрофана, в последнее время фамилию Красновских преследовал какой-то злой рок. То муж и сын несколько лет назад пропали, татары дружину побили. То одно за другим начинают грабить поместья, деревни, села. Умерли многие из Красновских, кто ушел на ладье — так и сгинул, с кем несчастный случай произошел. Это вот поместье, больше имеющее вид боярской крепости, было взято на щит шестью десятками разбойников. Причем, похоже, профессиональных воинов, хотя и обряженных в тряпье. Однако Митрофан разглядел под обносками отличные кольчуги. Он пришел к тому же выводу, что и я, это были ряженые воины.

Десяток боевых холопов, в основном старики, доживающие свой век, в этом имении полегли быстро, хоть и не зря. Разбойники, взяв поместье, так же быстро отступили, спалив для вида пару амбаров и не тронув челядь. Для чего — не совсем понятно, но вот уже какой месяц никто из Красновских тут не появляется, только пару раз незнакомый ярыга, который собирал оброк с окрестных сел. Вот и все. Поэтому Митрофан и другие холопы очень обрадовались, что появился новый Красновский. Наконец-то закончится безвластие. То, что я приемный сын, Митрофана волновало мало. Раз Кузьма Михайлович принял меня, значит достоин.

— Хорошо, информацию я принял к сведению. Идите пока поешьте, а мы тут посовещаемся, — велел я ему.

Михайлов со своим помощником отошли к костру, рядом с которым грел бок чан, и, получив свои миски, сели ужинать.

— Что думаешь делать, боярин? — спросил первым Ветров.

— Крепость будем использовать как опорную базу. Все припасы и большую часть пушек перенесем туда. На «Беде» оставим так же, как сейчас, одну большую пушку, две картечницы. На малом одну большую пушку и картечницу. Четыре остальных шестифунтовых достаем из трюма и приготавливаем к транспортировке. Создадим из поместья настоящую крепость. На судах пока останутся команды и десять воинов. Старшим десятник Ерохин, остальные в поместье. Дальше собираем информацию, разведываем окрестности и начинаем действовать. Это пока все. Вам есть что сказать? Тогда всем спать.

Утром, как и было обещано, прибыли телеги. Сперва мы услышали скрип тележных колес, матюги возниц, двигавшихся по заросшей дороге, и наконец, на небольшую площадку выехали не четыре, а пять телег.

Возглавлял их седой старик примерно лет шестидесяти. Хотя, может, и старше. Спина у него как у воина была прямая, так что сразу и не поймешь. Это и был Митрофан.

Поймав пытливый и внимательный взгляд, я ответил уверенной и немного лукавой улыбкой. Низко поклонившись, управляющий поздоровался.

— Здрав будь, боярин. Я управляющий поместьем и окрестными деревнями Митрофан Авдеевич Кромазов. Поставлен твоим отцом еще тридцать лет назад, так и несу эту ношу. Пока жалоб на мою работу не было.

— Приятно познакомиться, Митрофан Авдеевич, — чуть склонив голову в дань уважения, сказал я. — Давай не будем разводить долгого политеса. Кирилл уже описал тебе меня, кто я и откуда взялся. Поэтому, сам понимаешь, что в местных делах я плохо ориентируюсь. Было бы неплохо просветить меня насчет некоторых моментов. Ну и если есть жалобы и просьбы, тоже обращайся. Я собираюсь устроиться в поместье на достаточно долгое время, возможно, даже до осени… Нет, прав на поместье я никаких не имею. Я просто приемный сын без права наследования. Но чем могу — помогу.

— Хорошо, боярин, — снова поклонился мне в пояс управляющий.

— Так, ты эти поклоны брось, не люблю, — поморщился я и, оглядевшись, добавил: — Давай отойдем в сторону, чтобы не мешать перегружать вещи.

С Митрофаном прибыло пять кряжистых бородатых мужиков, они, изредка бросая на меня испытующие взгляды, стали помогать команде перегружать вещи и перекатывать вместе с пушкарями орудия. До приезда мы успели частью разгрузить ушкуи, поэтому работы осталось не так много. Правда, за один раз мы все не увезем. Придется делать второй рейс, как раз и золото перевезем. Пусть лучше хранится в крепости.

Отойдя в сторону, мы присели на старое поваленное дерево и, глядя, как споро работают люди, продолжили разговор. Митрофан подробно рассказал мне о всех делах на землях Красновских, которыми он управляет. Честно говоря, дела не радовали. Совсем не радовали. Крестьяне бежали, постоянные нападения лихих людей, бывало, и амбары жгли с зерном — выживали людей с этих земель. Недавно ушел в Новгород крестьянский караван в двадцать телег. Через восемь дней случайно в лесу, в глубоком овраге нашли тридцать человек. Это и были те, кто ехал на этих телегах. Сам товар и транспортные средства пропали.

— Понятно. Это идет полномасштабная и хорошо продуманная диверсия против Красновских. Тебе, Митрофан Авдеевич, Михайлов рассказывал про предателя? Рассказал? Это хорошо. В общем, это его работа. Только не понятно почему, не просветишь?

— Кажется, я догадываюсь почему… — поглаживая бороду, задумчиво проговорил управляющий.

Дело оказалось действительно интересным. Шесть лет назад, когда недоцарь, а великий князь взял под свою руку Великий Новгород, то были устроены гуляния и пир.

Там-то и произошло то неприятное дело. У боярина Глазова была красавица дочка на выданье, а в окружении великого князя близкие людишки, не знавшие отказов. Девушку как-то темной ночью выкрали и отправили в Москву. Не знаю почему, но Глазов посчитал, что это дел рук Кузьмы Михайловича, причем объявил ему это в лицо. Дальше, думаю, начал мстить за поруганную честь дочки. Кстати, она через полгода сумела вернуться домой. В рванье, босиком, но как-то дошла. Не знаю, что там с ней делали, но она явно двинулась умом. Глазов хоть и был мужиком сильным, а запил. Полгода побесился, но потом вроде пришел в норму. Сейчас занимает место тысячника Кузьмы Михайловича.