Право на меч - А. Л. Легат

И улица стала теснее. С востока выскочила троица. Бун показался из мыльни последним. Но я ждал вовсе не его.

– Керех!

Ему и не нужен был приказ. Молчун прикрыл меня со спины, и я взял на себя врагов с фланга.

– А-а-а! – зачем-то крикнул солдат, выбежавший из-за угла мыльни.

Я нанизал его на левую керчетту, а правой подрезал запястье. Булава покатилась по склону, пока ее владелец захлебывался рвотой и кровью.

Следом появились и другие. Засада. Барн был тысячу раз прав, когда удрал.

– Бросаем телеги! – крикнул я. – За мной!

В Ставнице открыли охоту. В качестве дичи выбрали нас: заслон из солдат поставили на холме. А по бокам – загонщики. Нас вели прочь из города, в низину.

«В любой западне одно дело – убраться прочь. Любой ценой». – Финиам как-то выбирался из осажденного города.

На руках – шесть карт против дюжины. Я пошел против шерсти – туда, где нас меньше всего ждали. К особняку.

– За Лэйном! – завизжала Руш еще громче, и я услышал, как за мной побежали.

Не только наши, но и враги. Бун удирал быстрее всех.

«Две сотни шагов до особняка. Забор, меньше пространства. Один вход, пять окон…»

– Кута, кута мы?! – задыхался Бун. – Там же…

На подъеме у высокого забора собралась троица в рваных стеганках. Один из них навел стрелу, отпустил ее в сторону Кереха и коротко вскрикнул. Упал, широко раскинув ноги, забился на земле. Из его лба торчало древко с серым оперением.

Все-таки и старик вспомнит, как метко стрелять, пригрози ему смертью. Нам же стреляли в спину. Керех снова поймал снаряд. Не отставал – значит, не ранен. Или…

– Наверх!

Бежать на холм всегда сложнее. Еще один залп. Коваль вскрикнул, но продолжил отступать.

– В особняк, болваны, – Руш свое дыхание не берегла, – к воротам!

Нас ждали не только у забора. За ветхой лачугой спрятались двое. Еще загонщики. Один нелепо замахнулся для броска.

«Салага всегда целится в торс!» – говорила Руш, а я по привычке закрыл горло рукой.

Кинжал ударил в пластины на груди и отскочил.

– А? – удивился метатель, явно не видавший хороших бригантин в этой дыре.

Я проскочил за него, укрывшись от стрел. На развороте рассек ногу у сухожилия.

– Мать! – выругался метатель и упал в грязь, покатившись по склону, оставляя полосу крови.

Парню повезло, что мне важнее было убраться прочь. Я оставил его, вернувшись на дорогу. Керех разбил руку второму загонщику и поймал еще две стрелы щитом. Эту карту я терять не собирался. Не в этом бою, не сейчас!

– Вперед, – приказал я ему.

И развернулся лицом к врагам у подножья. Мишень без щита – всегда лучше. Холод забрался под кожу: за нами увязался десяток бойцов. Еще трое стреляли в спину, а четверо остались позади – принялись разбирать телеги. Слава воснийской жадности.

– Наверх!

Что хорошо в молчунах – они никогда не спорят. Я рванул к лачуге по правую руку. Стрелы отправились за мной. Одна ударила в хребет, погнув пластины. Не добралась до кожи.

Я поклялся в вечной любви старому кузнецу Излома.

– У-у, – постанывал и рычал Коваль, подволакивая ногу, но бежал, все еще бежал.

С вершины наперерез бросились два врага – оба при дубинах и со щитами. Керех зашиб одного из них с разбега – перебил кость на ноге, а ободом щита докончил дело, раздробив висок. Вторым занялся я, отведя в сторону, пропуская отряд. Парень попался смекалистый – не дал мне укрыться за его телом, зайти в тыл. Он вертелся, как мог, заставляя меня подставлять спину стрелам.

Только он никогда не выходил против двух мечей. Я начал нелепо – рубящими с трех сторон, и щит врага ушел слишком далеко к локтю. Керчетта прошла у сгиба руки, выпотрошила стеганку и задела плечо.

Парень вскрикнул, дернулся, споткнулся об мою ногу, раскрывшись еще больше. Я нанизал его на левый клинок, развернул, потянув за гарду, прикрылся от стрел.

Хрясь! Два снаряда ударили живой щит в районе лопаток.

– О-ок-х, – ойкнул он, посмотрел мне в глаза и откашлял кровь. Выронил дубину и схватился за плащ у горла, будто задумал обняться. Пальцы быстро ослабли и сами разжались.

– Пощ-щ…

Я оттолкнул его сапогом и отправил вниз по склону. Бедолага просил пощады, надувая кровавые пузыри. Всю жалость я оставил в Волоке. И снова побежал, пока самому не пришлось надеяться на чужую милость.

– Ну ш-ше, ну-у! – шипел Бун неведомо кому.

На холме у ворот нас ждали два стрелка. Один явно струхнул – попятился, когда понял, что наши не сбавляют ход. А второй держался ровно, снова навел стрелу. По его раскосым глазам не поймешь, куда подонок целится.

– Не пускать тварей! – заорал высоченный восниец в заштопанных портках, который почти догнал нас с Керехом.

Учения всегда окупаются с лихвой: братцы с низин не нуждались в приказах. Они на бегу врезались в преграду – я со спины видел, как Васко настиг стрелка.

Трус промазал – начал улепетывать до того, как хорошо поставил выстрел. Второй, поопытнее, попал в цель. Коваль завыл, сближаясь с лучником, рычал, когда стрела пробила щит и руку, и снова вскрикнул, когда сцепился с врагом. Лучник споткнулся, Коваль уложил его на лопатки. Он выл и рычал, кромсая топором то, что осталось от противника, когда я пробежал к воротам.

– Коваль, к двери!

Руш пнула его в бок сапогом. Гребень холма под воротами укрыл нас от стрел снизу. Есть еще пара мгновений…

Я развернулся и принял на себя удар самого быстрого из врагов. Тот замахнулся топором, оскалил зубы и завалился на бок, задергавшись в дорожной грязи. Я не сразу заметил стрелу в его виске.

– …Мы с Керехом держим ворота! Дайте щит, – Васко бросил его к моим ногам. – Бун, прикрывай!

Старик проворчал, что и без меня разберутся. Но я знал, как важно говорить. Говорить строго, будто я точно знаю, что нужно делать.

Даже если это совершенно, мать его, не так.

– В здание, живо, живо! – Я глотал воздух после каждого приказа.

Левая керчетта ушла в ножны. Я согнулся и подобрал единственную защиту от чертовых стрелков. На деревянном полотне уже появилась трещина и зарубки…

– Закрыто! – крикнул Васко, который умудрился всех обогнать.

От ворот до двери – два роста. Особо не попляшешь. Только мне ничего не оставалось, кроме как сплясать. Коваль вытер глаза рукавом. Его лицо исказила такая гримаса, что я отвернулся.

– Ломайте, болваны! – вскрикнула Руш.

– Сука! – взревел Коваль и замахнулся