Мэджик юзеры - Вениамин Шехтман

А! — Игорь презрительно отмахнулся, — Проблемы-шмоблемы. Пустое все. Денег скока хотим, столько и будет, твоими с Арсеном усилиями. А это, считай минус девяносто девять процентов проблем. А что осталось — чухня ишачья. Глыбы пора ворочать! Вершить!

Игорь еще некоторое время размахивал руками и вещал, пока не увидел, что у Яши на коленях лежит альбом для рисования, в котором он уже некоторое время малюет крылышки и глазастые головы. А все остальные молча ждут, когда Игорь уймется.

— Я, разве для этого бумагу просил? — потянул к себе альбом Игорь. Яша хлопнул его по руке и создал второй альбом, а к нему — карандаш. Повертев обновку, Игорь протянул ее Лере.

— Ты записывай, у меня почерк медленный.

Кивнув, Лера разграфила лист, каждую колонку озаглавив именем присутствующего и над последней написала "Дима". Подняв голову, девушка вопросительно поглядела на Игоря.

— Мне начинать? — уточнил он, — Ладно. Могу разрушать, поджигать, убивать и калечить.

— Трогательно. — вздохнула Лера и перевела взгляд на Яшу.

— Создаю предметы. Знакомые.

"Лечу и раню." — записала Лера в своей графе. Дальше пошли по часовой стрелке и когда дошли до графы "Дима", Яша сказал: — не пиши пока. Может он уже освоил всякого разного, а мы не в курсе.

Долго рядились и комбинировали, исписали пол альбома и дошли наконец до главного:

— И что мы со всем этим можем сделать ого-го какого? — спросил Арсен.

— Я бы, предложил вот что, — набрасывая очередного глазастика проговорил Яша, — Не соваться, не подумавши, решать проблемы человечества. Ну там, искоренять наркоманию убивая наркобаронов в Колумбии.

— Почему нет? Как по мне, так хорошее начало. — заявил Игорь.

— Попался! — хмыкнул Яша. — Потому что, так мы обречем на голод и вымирание всяких крестьян, которым окромя коки возделывать нечего. Были уже прецеденты. На острове одном в Карибском море. Жуткое дело.

— Но ты ведь можешь создать этим крестьянам еду. — не согласилась Лера.

— Могу. — кивнул Яша. — И ничего не имею против того, чтобы накормить голодных. Накормить! — он поднял палец и сделал паузу, — А не кормить всю дорогу. Потому как, сами знаете про голодного, рыбу и удочку. Так я с этой идеей вполне согласен, вот только не знаю, какую удочку им надо. Но категорически не хочу становиться фабрикой-кухней для уймы дармоедов.

— Да черт с ними с твоими крестьянами! Давайте, думайте, изобретайте подвиги! — призвал Игорь.

И тут, необычайно кстати, позвонил "человек принимающий решения".

Принявший звонок Яша, послушав с минуту, положил телефон на стол и включил громкую связь. Голос из коробочки, совершенно не интонируя, зачитывал текст, изредка делая в совершенно произвольных местах паузы, во время которых, с силой втягивал воздух.

"… отправленные на место сотрудники Вологодского… ффых… УФСБ лейтенант Куторин А.А. и капитан Хорзин О. О., также пропали без вести, а равно и личный автомобиль Хорзина "Опель Вектра", позже, предположительно замеченный в районе деревни Татищев Погост сотрудником Ауховым Е. Е. Таким образом, достоверной информации не имеется, однако можно… ффых… сделать выводы о том, что Корюшин В. Г., бывший завуч Рыловской школы, посредством неизвестного воздействия на жителей и администрацию населенных пунктов Рылово, Татищев Погост и Гаврилково, узурпировал власть в районе, прямо не подчинился указаниям органов правопорядка…"

Яша поднес трубку к губам и сказал:

— Все, спасибо. Мы подумаем.

Нажав отбой, Яша огляделся и неуверенно спросил:

— Все же понятно, да?

Непонятно оказалось одной Рите, да и та больше выкобенивалась, чем взаправду не понимала.

— А съездим, чего там. — пожав плечами сказал Игорь и, не встретил возражений кроме одного: ехать на Газели, Арсен категорически отказался.

***

Дед спал, спала притулившись к нему Саша. Яша задумчиво смотрел в окно на укрытые кухтой елки, Лера с Ритой, по очереди ныряя пальцами в пакетик, ели M&M-ки и ссорились, потому что Рита забирала себе все красные и желтые.

— Диких денег машина стоит, но она их стоит. — закинув левую руку за голову и положив на руль самые кончики пальцев правой, сообщил Арсен Игорю, вертевшемуся на сиденье в поисках неудобной позы.

— Жаль только черная. Скучная. Потом в красный перекрасим, ок? А этот котел в багажнике, это правда джакузи?

— Ага. — кивнул Арсен. — Воды немножко налить и барахтайся себе.

— Так давай нальем! Я там и поеду. — оживился Игорь.

— Не дуркуй. Нельзя на таком ходу, вывалишься.

— Спорнем?

— Спи лучше, вон как они. Или радио включи.

Игорь не сделал ни того ни другого.

— Обрыдло уже это радио. Про нас все равно ничего не передают. Я, кстати, изумлен. Почему ничего про магов не передают? Ведь не может это до сих пор оставаться секретом. А никаких передач, ни тебе рассуждений о природе магии, ни даже звонков в студию, типа "Помогите, мой пупсик во сне пукает фаерболами".

— Я знаю? Может, немножко поговорили, да и забыли. Мало ли в мире другого всякого.

Игорь подтянул ноги и сел на корточки, измазав подошвами белую кожу сиденья. Дорога чуть вихляла, но не настолько, чтобы сделать путь интересней. По обочинам сугробы, дальше снег. Красные огоньки, желтые огни, опять лес. Встречных нет, попутные только лесовозы, да фуры. Метель. Так, на корточках, Игорь и уснул. А проснулся от того, что мотор взвыл так, что стало слышно даже через броню и хитрую звукоизоляцию. Хаммер штурмовал эпические сугробы.

— А потому что он для песка, а не для снега. — зевнув сообщил Игорь. Не дождавшись ответа Арсена, он помял затекшие ноги, в которых разбегались уколы судорог и ткнул в бок Яшу.

— Спишь?

— Нет. И ты давай того, приходи в чувство. Приехали.

— А где мы? — Игорь огляделся, но не увидел ничего кроме ЛЭПа, чуть не до середины занесенного снегом и на горизонте — темной стены леса. Все остальное — море хрустальных осколков, посверкивающих под рассветным солнцем то красным, то зеленым.

— Возле Гаврилково. Вон, возле леса, чуть ближе к нам. — показал Яша, — минут через сорок доедем, так наверное. Если пихло не сгорит.

Услышав это предположение, Арсен недовольно рыкнул.

Но двигатель не подвел и машина даже раньше чем предсказывал Яша, выбралась на деревенскую улицу, отличавшуюся от поля тем, что снега здесь было чуть меньше и весь он был свежий, без корки, а с обеих сторон стояли дома. Деревня не казалась вымершей, даже несмотря на то, что на снегу не было ни единого следа. Шел дым из некоторых труб, за непрозрачными от морозных узоров окнами делалось то светлее, то темнее, кто-то там ходил, зажигал и гасил свет. Да и вообще, какое может быть "вымирание" в такое слепяще-яркое утро, когда искрятся сугробы, все выше карабкается солнышко и даже вороны каркают как-то обнадеживающее.