Кто боится гендера? - Джудит Батлер

в местные культуры, то критика культурного импичмента не лишена оснований. Чтобы критика финансового принуждения и культурного империализма стала неотъемлемой частью транснациональной гендерной политики, нам придется напомнить людям, почему и как они хотят жить, возвращая жизнь левым, находя ее в отношениях, которые нас поддерживают, в союзах, созданных между всеми, кто стремится к равенству и свободе в пригодном для жизни мире, на долговечной и восстанавливающейся Земле. Это значит жить с нашими глубокими различиями, не поддаваясь разрушительным формам, которым мы должны противостоять.

Единственный выход из этой ситуации - объединить борьбу за гендерные свободы и права с критикой капитализма, сформулировать свободы, за которые мы боремся, как коллективные, и позволить гендеру стать частью более широкой борьбы за социальный и экономический мир, который устраняет прекарность и обеспечивает здравоохранение, жилье и питание во всех регионах. Такая повестка дня позволит развить понимание формирования личности в социальном мире, индивидуального тела как несущего следы социального в его отношениях с другими, как фактических, так и подразумеваемых - тела одновременно пористого и взаимозависимого. Это означало бы признание того, что как человеческие существа мы существуем лишь в той мере, в какой мы связаны друг с другом. Когда мы говорим "я хочу быть свободным" или "я хочу, чтобы ты был свободным", мы говорим не только об отдельных личностях, но и о социальных свободах, которые должны быть предоставлены всем, пока не причиняется реальный вред. И чтобы эта оговорка сработала, мы должны разоблачить нагнетание страха, которое превратило бы фундаментальные свободы во вред, а свободу - в новый и жизненно важный объект желания. Жить в соответствии с такой максимой означает, что мы должны различать реальный вред и те, которые будоражат воображение как неизбежные возможности, созданные теми, кто занимается разжиганием ненависти. Но мы не сможем научиться не причинять вреда, если будем считать вредом саму свободу или убеждены, что борьба за равенство, свободу и справедливость вредит всему миру. Вместо этого давайте покажем, что мир, Земля зависит от наших свобод и что свобода не имеет смысла, если она не является коллективной, как бы трудно ни было оставаться в эмансипирующих коллективах.

 

На этих страницах я попытался привести аргументы против некоторых ключевых утверждений движения антигендерной идеологии, включая идею о том, что гендер - это выдумка, а настоящим является только "естественный" пол, что гендер принадлежит тоталитарному режиму или приведет к его появлению, что он является примером гиперкапитализма и украл творческие силы у божественного, что он является силой разрушения, сравнимой с Эболой или ядерной войной, что это форма колонизации, что он вредит детям. Приведенные мною аргументы работают вместе с прочтением призрачной переопределенности "гендера" как термина, пытаясь определить местонахождение некоторых страхов и тревог, а также ненависти, которые входят в политическую риторику, направленную против гендера. Тот факт, что "гендер" называется идеологией, является примером экстернализации, проекции и инверсии смыслов, которые происходят в зоне фантазматического. Называя гендер идеологической конструкцией или формацией, оппоненты стремятся связать гендер с ложными убеждениями, поддерживающими тоталитаризм или государственный коммунизм, с одной стороны, а с другой - с империализмом и уничтожением местных культур. Иными словами, эта критика заимствует и сводит на нет историю самого понятия идеологии, чтобы вести борьбу с "гендером", который в их руках является аббревиатурой для набора социальных и политических движений, которым еще предстоит обрести форму прочного и мощного контрдвижения. В случае успеха этот альянс откроет новые формы жизнеутверждения после падения патриархата.

Тем, кто считает, что гендер - это вторичное угнетение или что феминистки должны встать в строй за условно мужскими левыми, пора пересмотреть координаты современной политической карты. Для Орбана, Путина или Мелони гендер - не второстепенный вопрос, а ключевая точка сплочения в защите национальных ценностей и даже национальной безопасности. Феминистки, считающие, что мобилизации за права транссексуалов или ЛГБТКВ+ - это отвлекающий маневр или угроза, должны, откровенно говоря, осознать, что все наши борения сейчас связаны между собой, поскольку мы стремимся преодолеть силы, стремящиеся лишить нас базовых условий жизни. Невозможно успешно бороться с силами, лишающими женщин основных прав, не признавая всех, кто является женщиной, не признавая, что эти же силы закрывают границы во имя расистских и националистических идеалов и преследуют лесбиянок, геев, гендерно неконформную и трансгендерную молодежь, особенно цветную.

Мы можем считать, что движение против гендерной идеологии ошибочно, но зачем утверждать, что оно еще и фашистское? Как я утверждал в самом начале этой книги, фашизм - это страсти, а авторитаризм - зарождающаяся, если не уже свершившаяся, политическая реальность. В онлайновом шоу Майкла Ноулза, которое собирает сотни тысяч слушателей, Ноулз, правый комментатор и ведущий конференции консервативных политических действий в США, заявил следующее:

Если трансгендеризм [sic] ложен, как это и есть, то мы не должны ему потакать, тем более что это потакание требует лишения прав и обычаев столь многих людей. Если же он ложный, то для блага общества, и особенно для блага бедных людей, ставших жертвами этой путаницы, трансгендеризм должен быть полностью искоренен из общественной жизни. Вся эта абсурдная идеология - на всех уровнях.

Язык искоренения принадлежит фашизму, и сегодня он направлен не только против транс-людей, но и против всех тех, кто был объединен под вывесками "гендер", "критическая расовая теория" и "вокизм". Готовые определения фашизма, как правило, опираются на изучение его формы двадцатого века, поэтому для понимания новых итераций фашизма, появившихся в последние десятилетия, требуются новые словари. Учитывая меняющийся характер экономики и современные способы распространения милитаризованных форм власти на полицию, тюрьмы и патрулирование национальных границ, мы сталкиваемся с комбинацией неолиберализма и усиленных форм безопасности, которые рационализируют разрушение жизни и средств к существованию. 5 Современные авторитаристы могут не считать себя фашистами, но они полагаются на фашистские методы и разжигание фашистских страстей, чтобы оставаться у власти. Новые авторитаристы выступают против социальных движений, включая феминизм, мультикультурализм, права и свободы LGBTQIA+, против гражданских прав и защиты прав мигрантов и беженцев - все они изображаются как внутренние враги, угрожающие нации, или как внешние, которые вот-вот выломают дверь и будут угрожать призрачной чистоте нации.

Возможно, именно в упоении бесстыдным садизмом можно найти фашистский потенциал в настоящем. Все современные авторитаристы обещают "освобождение" от левого суперэго, которое утвердит жизни трансов, "проснувшуюся" культуру, феминистскую и антирасистскую борьбу. Эта бесстыдная атака на прогрессивные социальные движения привела к "освобождению" от моральной ответственности и права на привилегии и власть, которое, в свою очередь, продемонстрировало свой триумф, уничтожив основные права мигрантов, квиров, женщин, черных и коричневых, а также коренных народов. Эти авторитаристы стремятся укрепить свою общественную