"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид

Он встал с колен и направился к выходу в ряду других. Он шел, как и все, склонив голову, и лицо его скрывал глубокий капюшон. Утреннее солнце было приятным после холодного собора. Чареос вышел в Длинный сад и по террасам спустился к южной калитке. За ней монастырская тишина тут же сменилась шумом толпы, спешащей на рынок. Подхваченный людским потоком Чареос дошел до главной площади и свернул в переулок, ведущий на Скотный рынок. Здесь каждый день на торги собирались знатоки — сельские хозяева и дворяне, с толком судившие о быках и лошадях, располагавшихся в стойлах вокруг арены. Чареос занял место на скамье у самых перил и молча стал смотреть, как на круг выводят быков. Торги длились недолго, особенно быстро распродавались дренайские быки — могучие животные с короткими рогами, настоящие груды мяса. Через час настал черед лошадей. Чареос стал торговаться за гнедого мерина, но его перебил молодой дворянин, сидевший через три ряда дальше. Чалую кобылу тоже пришлось уступить. Следующие лошади были либо вислозадые, либо в годах, и Чареос начал терять интерес к торгам, но после вывели серого. Чареоса не устраивала эта масть: в диких краях она слишком бросается в глаза, не то что гнедая или рыжая. Но сам конь был великолепен: длинная шея выгнута, уши прилегают к черепу, в гордых глазах огонь. У человека, ведущего его, был боязливый вид — он словно опасался, что конь того и гляди размозжит ему голову копытами. Торги шли вяло. Чареос, сам себе удивляясь, поднял руку и еще больше удивился, когда выиграл торг за цену вполовину меньшую той, что предлагал за мерина.

Его сосед наклонился к нему:

— Берегись, брат. Это тот самый конь, который убил Трондиана — сбросил его наземь и затоптал до смерти.

— Спасибо, что сказал. — Чареос встал и прошел на зады арены, где стоял жеребец. Монах погладил его лоснящийся бок. — Я слыхал, ты убийца, Беляшка, — но, полагаю, у твоей истории есть и другая сторона. — Он тщательно осмотрел ноги коня. — Ты славная животина. Нынче я попробую его, — сказал Чареос, подойдя к торговому столу, — но мне хотелось бы, чтобы он постоял у вас до Дня Прошений.

— Как пожелаете, — сказал приказчик. — С вас двенадцать монет серебром за коня и шесть медных за недельное содержание. Не хотите ли седло? У нас есть несколько подходящих.

Чареос выбрал вагрийское седло с высокой лукой и прочную сбрую, заплатил за все и отправился на Суконную улицу. Здесь он приобрел себе дорожное платье: мягкие кожаные сапоги, темные грубошерстные штаны, две толстые белые рубашки и кожаный камзол с подбитыми тканью плечами и прорезями по бокам для пущей легкости движений. Купил он также плащ на меху, из блестящей темной кожи.

— Хороший выбор, — сказал ему торговец. — Кожа вентрийская и не дубеет даже в сильные морозы. Дождь ей тоже не страшен: промаслена на совесть.

— Спасибо. Скажи, а кто здесь считается лучшим оружейником?

— Есть разные мнения на этот счет — но мой брат...

— Твой брат — поставщик княжеского двора?

— Нет, но...

— А кто же поставщик? Купец вздохнул:

— Тут недалеко. Тебе нужен Матлин — его кузня стоит у Южных ворот. Ступай по Суконной улице до трактира «Серая сова», а там поверни направо. Второй дом слева после храма.

Матлин, чернобородый, могучего сложения дренай, провел монаха в пристройку за кузницей. Здесь на стенах висели мечи всякого рода — широкие палаши, короткие колющие клинки, сабли и шпаги, которые носят при себе готирские дворяне. Имелись даже кривые ятаганы и двуострые топоры.

— Какой клинок тебе нужен, сударь мой монах?

— Кавалерийская сабля.

— Не хочешь ли посмотреть товар Бенина? Его оружие дешевле моего, а ты, может, что и подберешь себе.

— Я выбираю только самое лучшее, оружейник, — улыбнулся Чареос. — Покажи мне саблю.

Матлин снял с дальней стены клинок с легким изгибом, увенчанный железным эфесом, и бросил Чареосу. Монах, ловко поймав саблю, взмахнул ею дважды, очертил круг и сделал выпад.

— Вес плохо распределен, — сказал он. — Несовершенное равновесие делает ее громоздкой. Скажи-ка, пожалуй, как пройти к Бенину.

Матлин улыбнулся:

— Ее делал мой подмастерье — ему еще многому надо учиться. Ладно, сударь монах. Пойдем-ка со мной. — И он провел Чареоса во вторую комнату. Там хранились мечи великолепной формы, но без всяких украшений — ни золотого листа, ни серебряной филиграни. Матлин выбрал саблю и подал Чареосу. Клинок, не шире двух пальцев, был остер, как бритва. Эфес охватывал кулак, защищая боевую руку.

— Выкована из наилучшей вентрийской стали и закалена в крови кузнеца. Если и есть где-то сабля лучше этой, я ее не видел. Но достанет ли у тебя средств?

— А что просишь?

— Три золотых.

— На эти деньги можно купить пять лошадей.

— Такова цена. Торговаться у меня не полагается.

— Добавь еще охотничий нож да хорошие ножны — и по рукам.

— Идет. Только нож будет работы моего подмастерья — свои изделия я задешево не отдаю.

2

Чареос в новом платье вернулся на конюшню, чтобы испробовать серого. Он проверил, хорошо ли расправлена попона под седлом, осмотрел узду и удила. Последние оказались тяжелыми и заостренными.

— Вынь-ка это, — велел Чареос конюху.

— Конь с норовом, сударь. Вам это может понадобиться.

— Мне нужен здоровый конь — а эта железяка раздерет ему рот в клочья.

— Может, и так — зато она его усмирит.

— Погляди — у него во рту и так сплошные рубцы. И бока все исполосованы. Суровые же были у него хозяева.

Чареос взял яблоко из бочонка у двери и разрезал на четвертушки своим новым ножом. Он протянул четвертушку серому. Тот отдернул голову. Став сбоку от него, Чареос съел первую четвертушку сам и предложил коню другую. На этот раз серый принял подношение, но глаза его остались настороженными.

— Резвый, должно быть, — сказал конюх. — Стоит поглядеть, как он сложен. Да ему без резвости и нельзя, с его-то мастью. Вам он для прогулок нужен, сударь?

— Возможно, и для путешествия.

— Только не в дикие земли, — хмыкнул конюх. — Там такую лошадь заметят за милю, и разбойники слетятся к вам точно мухи к навозной куче.

— Приму это к сведению, — буркнул Чареос, сел в седло и выехал с торгового двора.

Двадцать минут спустя он уже несся вдоль холмов к югу от города — ветер свистел в волосах, и жеребец скакал во весь опор. Чареос дал коню волю на четверть мили, а потом придержал и направил вверх, на отлогий склон. Наверху он пустил коня шагом, следя, как тот дышит. Беспокоиться не стоило: вскоре конь перестал храпеть, и бока его только слегка взмокли от пота.

— Ты крепкий парень, — Чареос потрепал длинную шею серого, — и быстрый. Но когда же ты покажешь мне свой хваленый норов?

Конь шел шагом, но сразу подчинился, когда Чареос перевел его на рысь. Час спустя город остался далеко позади, хотя в туманной дымке еще виднелись его башни. Чареос собрался повернуть обратно — близились сумерки, и жеребец в конце концов утомился. Но тут на юге, за холмами, показалось облако дыма, и Чареос поехал туда. Скоро он оказался на поляне, где у нескольких костров сидели солдаты. В офицере он узнал Логара, первого княжеского бойца.

— Там, за холмом, что-то горит, — сказал ему Чареос. — Разве вы не видите дым?

— А тебе-то какое дело? — сказал Логар, лениво поднявшись на ноги. Молодой стройный воин с холодными глазами и расчесанной натрое бородкой двинулся навстречу Чареосу, и конь шарахнулся прочь.

— Никакого. — Чареос успокоил жеребца. — Всего вам наилучшего. — Чареос, оставив позади поляну, въехал на холм, и перед ним открылась картина бедствия. Внизу горело с дюжину домов, и несколько трупов валялись на земле. Люди суетились, пытаясь спасти от огня большой общественный амбар. Чареос выругался и повернулся обратно к солдатам. Логар играл в кости с младшим офицером.

— Там, в деревне, только что произошел набег. Веди туда своих людей и помоги потушить пожар. И знай: я доложу князю, как ты пренебрегаешь своим долгом.