Солдаты холодной войны - Филип Таубман

Шульц ответил в конце марта. «Он позвонил мне и сказал: «Макс, я не готов к этому», – рассказывал Кэмпелман.[526] Но Шульц заверил Кэмпелмана в том, что тема уничтожения ядерного оружия будет поднята на конференции по случаю юбилея Рейкьявика, которую организуют он и Дрелл. «Я приветствую любые предложения с вашей стороны относительно приемлемых действий, которые следует отстаивать и о которых следует писать, – заявил Шульц в очередном письме. – Я на вашей стороне, если речь идет обо мне». Говоря о повестке дня предстоящей конференции, Шульц сообщал: «Мы думаем сделать предпоследнюю встречу посвященной решению вопроса, касающегося вашего предложения, и рассчитываем на то, что вы проведете это заседание».[527]

Для подготовки к встрече Шульц попросил Мартина Андерсона, коллегу по Гуверовскому институту, работавшего с документами Рейгана над проектом написания книги, собрать комплект материалов, которые касались рейгановского намерения уничтожить ядерное оружие.

Когда его спросили в 2010 году, почему он проявил колебание и не поставил свою подпись под статьей Кэмпелмана, Шульц сказал: «Я думал, вдруг как гром среди ясного неба обзорная статья от меня ни с того ни с сего. У меня и мысли не было, что в итоге так все развернется, но я считал, что трамплин должен быть лучше, чем я сам, и оказался прав».[528]

Статья Кэмпелмана была опубликована в «Нью-Йорк таймс» 24 апреля 2006 года под заголовком «Бомбы долой».[529] В ней, в частности, говорилось: «Дожив до 85 лет, я никогда не был так озабочен будущим моих детей и внуков, как сегодня. Количество обладающих ядерными вооружениями стран растет, и террористы намереваются овладеть ядерной технологией с целью использования смертоносных вооружений против нас.

К сожалению, цель глобального уничтожения всех видов оружия массового уничтожения – ядерных, химических и биологических вооружений – не является сегодня неотъемлемой частью американской внешней политики; а ее следует вновь поставить в первые пункты нашей повестки дня».

Статья заканчивалась эффектной концовкой о мире, который «существует», и мире, который «должен» существовать. К этой теме Кэмпелман будет возвращаться в предстоящие месяцы с огромной убежденностью, поражая и вдохновляя Шульца.[530] На следующий день Дрелл послал записку Андреасену: «Колонка Макса хороша. Джорджу она понравилась».[531]

Несмотря на страстный призыв Кэмпелмана к уничтожению ядерного оружия, Шульц, Нанн, Перри и Дрелл были еще не очень готовы пойти на решительный шаг. В конце весны и начале лета 2006 года сотрудники фонда ИЯУ обдумывали, как лучше всего распространить цели фонда в отношении ядерного оружия за пределы повестки дня, связанной со снижением угрозы, нацеленной преимущественно на американские и советские ядерные силы и расщепляющиеся материалы, необходимые для изготовления оружия. В середине июня накануне намеченной на конец того месяца встречи Нанна с Шульцем и Перри в Калифорнии Андреасен подготовил памятную записку, в которой были исследованы конкретные шаги по уменьшению ядерных угроз.

Это были не просто смысловые упражнения. Нанн все еще сомневался относительно принятия «нуля», хотя его мышление по этому поводу уже трансформировалось до той стадии, в которой он уже был готов рассматривать этот вариант. Он по-прежнему беспокоился в связи с переносом внимания с конкретных шагов, предложенных ИЯУ, и подмены диалога относительно уменьшения угрозы некими грандиозными концепциями. Когда же Тед Тернер выносил тему уничтожения на встречи совета директоров фонда ИЯУ, она не получала большой поддержки. Как вспоминал Нанн: «Он говаривал: сколько человек здесь за уничтожение ядерного оружия? Я не возражал против того, чтобы он спросил на совете. Ну, человека три поднимут руки, и он будет одним из них. А остальные члены совета, международные и иные, включая Билла Перри и меня самого, никогда не подняли бы руки».[532]

Но с учетом застоя с решением вопроса об уменьшении глобальной угрозы Нанн был открыт для новых идей. Чарльз Кёртис, в то время президент ИЯУ, вспоминал: «Я думаю, Сэму стало совершенно ясно, что мы дошли до такого состояния, когда не могли больше уменьшать ядерную опасность без широкого международного сотрудничества. И мы не могли достичь такого международного сотрудничества до тех пор, пока не связали бы шаги по уменьшению ядерной опасности с работой, непосредственно нацеленной на ликвидацию ядерного оружия.

Мы исчерпали свои возможности. Мы достигли пределов своих возможностей. …Поэтому, по его пониманию, нам нужно было сменить лексику. Мы должны были изменить стиль и свои позиции в мире по этому вопросу».[533]

В памятной записке Андреасена подчеркивался «параллелизм» стратегии, в которой будут комбинироваться промежуточные шаги и долгосрочные цели. Во главу угла ставилось «обязательство осуществлять действия, нацеленные на то, чтобы привести нас к миру без ядерного оружия… и к процессу, включающему набор действий, которые, будучи осуществлены параллельно, направят нас в мир без ядерных вооружений».[534]

27 июля 2006 года Нанн и Кёртис собрались в конференц-зале Шульца в Гуверовском институте. К ним присоединились Шульц, Перри и Дрелл, а также ряд коллег по Стэнфорду, включая эксперта по истории и политике ядерного оружия Дэвида Холлоуэя, а также бывшего президента корпорации РЭНД и заместителя министра обороны Гарри Роуэна, сыгравшего ведущую роль в разработке стратегии ядерного сдерживания.

Конференц-зал Шульца не имел окон и размещался на третьем этаже одного из двух административных зданий Гуверовского института у подножия Гуверовской башни. Он был переполнен сувенирами и памятными вещами Шульца. Фотографии Шульца с президентами США и иностранными руководителями висели на стенах, наряду с печатями четырех правительственных ведомств, которые он возглавлял: Административно-бюджетного управления, министерств труда и финансов, а также Государственного департамента. На группу людей, занимавших свои места вокруг прямоугольного стола для заседаний, со стены смотрела большая фотография Шульца и Горбачева за столом переговоров в Рейкьявике.

Шульц приветствовал группу, и вскоре дискуссия вышла на вопрос о том, что произойдет, если конкретные шаги по уменьшению опасностей дополнить целью уничтожения ядерного оружия: возникнут ли дополнительные препятствия или их действие, напротив, будет усилено? Вспомнили об обзорной статье Кэмпелмана. И по мере продолжения дискуссии создался консенсус относительно того, что движение в направлении нулевого варианта является желаемой целью, которая может оживить с достаточной силой поддержку внутренних шагов.

«Мы сидели за столом и разговаривали, и оказалось, что мы склоняемся к миру, свободному от ядерного оружия», – говорил Шульц.[535]

Кёртис вспоминал: «Шульц (я считаю, что стоит это сказать) был очень дальновидным человеком, и это шло еще с Рейкьявика и устремления Рональда Рейгана в отношении мира, свободного от ядерного оружия. А Сэм Нанн был больше человеком конкретных действий, трудной, прагматичной и насущной работы по уменьшению ядерных опасностей. …Это была одна из самых примечательных встреч, на которых я когда-либо присутствовал».[536]

Когда встреча подходила к концу, Шульц позвал своего помощника и надиктовал записку, в которой подводились итоги дискуссии. Когда Шульц закончил, Нанн подумал: «Это было просто блестяще. Он попал в самую точку, ухватил главное».[537]

Шульц переделал краткий отчет в памятную записку для президента Буша. Его слова об уничтожении ядерного оружия были преднамеренно расплывчатыми, призывали к усилиям, которые возглавила бы Америка, по уменьшению роли ядерного оружия, но тенденция была четкой. Шульц, Перри, Нанн и Дрелл, казалось, больше не боялись, что великая и благородная цель могла бы отвлечь внимание от конкретных действий. Действительно, они пришли к идее о том, что цель привлечет поддержку практическим действиям. Они еще не вполне были готовы открыто призвать к уничтожению ядерного оружия, но близко подошли к этому.

Вот что надиктовал Шульц:

Вы предприняли важные шаги в направлении ядерного нераспространения, заключив Московский Договор, уменьшив упор на роль ядерного оружия и проведя братиславский саммит, на котором вы и президент Путин взяли на себя личную ответственность за ядерную безопасность. Однако в XXI веке природа ядерной угрозы изменилась коренным образом в сравнении с временами холодной войны. Эта перемена представляет как огромные вызовы и большие опасности, так и величайшие возможности. Они стали причиной этой памятной записки.

Ядерная проблема требует лидерства США. Такое лидерство должно привести мир к следующей стадии – стадии уменьшения акцента на ядерное оружие.