Безжалостные Существа (ЛП) - Джессинжер Джей Ти

Кейдж поворачивает меня лицом к себе, притягивая и хватая за челюсть, чтобы я не могла отвести взгляд. Низким, напряженным голосом он говорит:

— Ты хочешь сказать, что хочешь иметь от меня детей?

Я шепчу:

— Я знаю, ты сказал, что не хочешь иметь детей в этой жизни...

«Ты хочешь сказать, что хочешь иметь от меня детей?»

— ...и тебе уже сделали вазэктомию…

— Отвечай на этот чертов вопрос.

— ...но я думаю, что ты можешь вернуть все обратно…

— Если ты сейчас же не скажешь «да» или «нет», я перекину тебя через колено, — рычит Кейдж.

Я бросаю взгляд на Ставроса в другом конце огромной гостиной, тихо разговаривающего с двумя другими парнями и время от времени бросающего на нас обеспокоенные взгляды.

— Здесь вообще-то люди.

— Думаешь, это меня остановит?

— Нет. Итак, вот что будет: красный.

Кейдж стискивает челюсти, его темные глаза сверкают. Он выглядит так, словно его макушка вот-вот взорвется, как вулкан. Кейдж произносит мое имя, четко выговаривая каждый слог.

Я выдыхаю и выпаливаю:

— Я говорю, что хочу знать, будешь ли ты открыт для этого.

Ответ Кейджа мгновенен.

— Если я отвечу тебе «да», ты выйдешь за меня замуж?

Мои глаза расширяются. Я смотрю на Кейджа, мое сердце колотится в груди, а руки дрожат.

Затем, мой желудок скручивается в узел, я опускаю взгляд на его грудь и качаю головой.

— Это не могут быть переговоры. Это должно быть что-то, что ты действительно хочешь сделать. То, что мы оба хотим сделать. Ты не должен делать детей разменной монетой.

После молчаливого, напряженного мгновения Кейдж убирает руку с моего лица и отпускает меня.

— Иди в мой кабинет. Посмотри в верхнем ящике.

Выражение его лица непроницаемо, и теперь я в замешательстве.

— Сейчас? Мы находимся в середине важного разговора.

— Сделай это сейчас, пока я не потерял терпение и не сделал чего-нибудь такого, о чем потом пожалею.

Гнев формируется в горький маленький комок в моем животе, и я смотрю на Кейджа, стоящего там и смотрящего на меня во всей красе альфа-самца.

— Не надо так командовать.

— А тебе не следует быть такой упрямой. Топай.

Кейдж отворачивается и с важным видом возвращается к Ставросу и двум другим мужчинам, проводя рукой по своим темным волосам.

Я хочу пойти на кухню и взять чан вина, чтобы выпить, но я делаю то, что мне говорят, бормоча себе под нос что-то о властных, доминирующих мужчинах.

Войдя в его кабинет, я направляюсь прямо к большому дубовому столу. Я открываю верхний ящик посередине, но там ничего нет, кроме чистого блокнота с линованной бумагой, рулона марок, нескольких шариковых ручек и конверта без надписи.

Я уже собираюсь закрыть ящик, когда останавливаюсь и снова смотрю на конверт.

После письма Дэвида из сейфа каждый пустой конверт выглядит подозрительно. Я никогда больше не смогу войти в магазин канцелярских товаров, не получив очередной психологической травмы.

Не вынимая конверт из ящика, я осторожно приподнимаю верхний клапан и смотрю, что внутри.

Это глянцевая цветная брошюра из клиники Майо об отмене вазэктомии.

Великие умы мыслят одинаково.

Я кладу обе руки на стол, наклоняюсь, опираюсь на него и глубоко дышу. Через мгновение я начинаю тихо смеяться.

— Что смешного, детка?

Из-за моей спины доносится теплый голос Кейджа, полный сдерживаемого смеха. Он проводит рукой по моему позвоночнику к шее, которую начинает массировать.

— О, ничего. Просто интересно, сколько точно таких разговоров будет в моем будущем.

— Ты имеешь в виду разговоры, в которых ты должна извиниться передо мной за то, что была такой упрямой?

— Упрямой? Ты снова принялся читать любовные романы эпохи регентства.

Кейдж поднимает меня и заключает в объятия, улыбаясь моему раскрасневшемуся, счастливому лицу. Я обнимаю его за талию и прижимаюсь к нему.

Он поддразнивает:

— Верно. Именно оттуда я позаимствовал идею положить твое кольцо в карман моих спортивных штанов. У героев любовных романов всегда есть такие творческие идеи.

— Не знаю. Я читаю только научпоп.

— А. Ну, может быть, мне стоит попросить тебя еще раз заглянуть в мой карман.

— Хм, дорогой, я не думаю, что это была бы лучшая идея, заняться этим прямо сейчас, со всеми теми парнями, ждущими тебя снаружи и все такое.

Кейдж качает головой, посмеиваясь, затем целует меня.

— Я не хочу, чтобы ты хватала меня за член, любимая.

— С каких это пор?

— Просто сунь руку мне в карман.

Я смотрю на его прекрасно подогнанный костюм и хмурюсь.

Он тихо говорит:

— Пальто. Левая сторона.

Мое сердце начинает трепетать, я просовываю руку в карман его пальто, ища, пока мои пальцы не обхватывают что-то маленькое, круглое и металлическое.

В отличие от последнего круглого металлического предмета, который я достала из его кармана, у этого с одной стороны есть солидный квадратный кусок чего-то гладкого и прохладного.

Своим грубоватым голосом Кейдж говорит:

— Если десяти карат недостаточно, я обменяю его на больший.

Я закрываю глаза и опускаю голову на грудь Кейджу, обхватывая кольцо рукой.

Мое сердце колотится в горле, а душа летит, я шепчу:

— Десять карат? Такой крошечный. Боже, ты скряга, гангстер.

Кейдж крепко обнимает меня, целует в макушку, в мочку уха, в шею. В мое ухо он тихо шепчет:

— Выходи за меня замуж.

Конечно, это должен был быть приказ, а не вопрос.

Мой голос срывается, когда я отвечаю.

— Позволь мне сначала взглянуть на это крошечное кольцо. Я дам тебе знать через минуту.

— Это безупречный бриллиант огранки «подушка» на кольце из платины. Гарри Уинстон, между прочим.

Я прижимаюсь щекой к груди Кейджа, слушая успокаивающий звук его колотящегося сердца.

— Тьфу. Звучит отвратительно.

— Это «да» или «нет»?

Когда я не отвечаю, Кейдж нетерпеливо подсказывает:

— Используй цвета, упрямая девочка.

Слеза скатывается по моей щеке, я шепчу:

— Зеленый, милый. Все зеленое во вселенной.

Эпилог

Слоан

Когда я высаживаюсь в частном реактивном терминале, в Ла-Гуардиа темно, на улице сорок градусов и моросит дождь. С таким же успехом это могло бы быть восемьдесят градусов и солнечно за то, как я счастлива.

Я стою на верхней ступеньке шикарного самолета Кейджа и широко раскидываю руки, крича:

— При-и-и-в-е-е-т Нью-Йорк!

Шофер в форме, ожидающий с зонтиком у подножия лестницы на асфальте, косится на меня, как на сумасшедшую, но я игнорирую его. Я никогда не была в Нью-Йорке, и я собираюсь наслаждаться каждой секундой этого визита сюда.

Может быть, мне повезет и я наткнусь на случайного миллиардера, которого смогу обработать.

Если нет, всегда есть магазины. Бутик Louis Vuitton на Пятой авеню звал меня по имени всю дорогу от Тахо.

— Давай, собакен. Пора навестить маму.

Моджо поднимает голову от того места, где он спал весь полет, на первом кремовом кожаном сиденье в салоне рядом с дверью. Моджо с сомнением косится на дверь, потом снова на меня.

Я улыбаюсь ему я.

— Шевели задницей, или я сделаю из тебя коврик, косматый.

Двигаясь со скоростью слизняка, Моджо слетает с сиденья на пол, зевает, почесывает ухо задней лапой, затем моргает на меня.

Качая головой, я фыркаю.

— Ты ни за что ни на кого не нападешь. Это потребовало бы слишком много энергии.

Моджо снова зевает, подтверждая мою точку зрения.

Я спускаюсь по узкой металлической лестнице, собака следует за мной. Когда я спускаюсь, водитель торжественно говорит:

— Добро пожаловать в Нью-Йорк, мисс. Меня зовут Сергей, я ваш водитель.

Сергей молод, зеленоглаз и достаточно велик, чтобы поднять машину над головой, если бы он того захотел.

Большая энергия большого члена. Он мне уже нравится.