Пропавший мальчик, пропавшая девочка - Питер Страуб

При модемном соединении его программа рабо­тала с мучительной медлительностью, и у сервера, похоже, сегодня был тяжелый, со скрытыми ошиб­ками, день. С третьей попытки Тиму удалось устано­вить связь со своим домашним компьютером. На­ведя курсор на «Outlook Express», он щелкнул левой кнопкой. Дальнейшее напоминало величественное течение Миссисипи на широком повороте: все не­спешно тянулось в коричневом сонном потоке. Вы­деленные жирным шрифтом непрочитанные сооб­щения вдруг появились на экране. Сначала пять или шесть, затем, со скоростью взрывающегося в мик­роволновке пакета с попкорном, колонка новых со­общений стремительно разрослась до двадцати че­тырех, тридцати, сорока пяти, шестидесяти семи... На этой цифре рост прекратился — попкорн взо­рвался весь.

Тим устало прошелся глазами по полю «От», про­пуская «поврежденные», «РС Doctor», «виртуальные сделки» и имена женщин, которых он не знал, по­тому что таких женщин в природе не существовало. И вдруг он едва не воспарил над стулом, остановив взгляд на знакомом и таком неожиданном имени munderhill. Этот munderhill прислал своему старому советнику и доверенному лицу tunderbill сообщение с темой «полюбуйся». Даты не было.

Выбрав заголовок письма щелчком мыши, Тим клял на чем свет стоит «тормозной» модем, «тор­мозной» сервер и тормозящую программу.

Во всю длину широкого левого окна развернулось письмо Марка:

От: munderhill

Кому: [email protected]

Дата:

Тема: посмотри

дорогой мой дядюшка

старый добрый писатель

сходи по этой ссылке

lostboylostgirl.com

и посмотри

чтоб знать

что мы любим тебя

м & лс

Ни на секунду не задумываясь и не колеблясь, он ткнул курсором в строчку синего подчеркнутого тек­ста и щелкал, щелкал, щелкал...

Еще один туманный фрагмент плавно-тягучей Миссисипи заполнил оба монитора: его — на Гранд-стрит и Марка — здесь, в Миллхэйвене. Пока он длил­ся, Тим Андерхилл, известный еще и как tunderhill, так подался телом вперед, что дышал прямо в экран. На этом самом экране появилось обычное окно экс­плорера, а в нем — URL[36] ссылки.

В заголовке внутреннего окошка развернулась строчка: «lostboylostgirl[37] представляет», а ниже: «Первый раз — только демонстрационный показ!» Прямоугольник проигрывателя раскрылся под этим предупреждением без присущей ему задержки для буферизации и заполнился светом и цветом. Значит, Тиму предстояло посмотреть видеоклип. Строчка внизу прямоугольника сообщила ему, что длитель­ность клипа составляет одну минуту и двадцать две секунды, одна из которых уже миновала . Золотой песчаный пляж в обрамлении склоненных пальм, бескрайний голубой океан заполнили маленькое ок­но. Фильм или веб-камера? Скорее камера, подумал Тим, ведущая трансляцию для одного зрителя из ми­ра, где нет никаких веб-камер. Послышались едва уловимые звуки прибоя и шелест пальмовых листь­ев под ветром Его сердце замерло.

Ослепительное небо над водой потемнело. Сна­чала светловолосая голова, затем — темноволосая вы­плыли на экран из нижнего левого угла. М & лс шли рука об руку, оставляя следы босых ног на песке. В их движениях не было ни малейшего признака торопливости. Из динамиков снова прилетел шепот листьев. Слева над морем вырастали тяжелые тем­ные тучи, солнце раскинуло веер красноватых лучей. Торопитесь, торопитесь, вращающие земной шар. Ветер трепал их скудные одежды — почти лохмо­тья, но прекрасные лохмотья. Двигаясь быстро, но не переходя на бег, двое ненадолго заняли центр пря­моугольника плеера, затем переместились вправо к границе экрана. Тревожная клубящаяся темнота проглотила небо на горизонте, и полыхнул режущий глаз красный отсвет, еще далекий, но неумолимо приближающийся. На таймере оставалось еще ми­нута и две секунды.

Влюбленные остановились посреди пляжа и по­смотрели в сторону бури над потемневшей водой, катящейся к ним. О, погодите, о, поторопитесь.

Осторожнее, родные мои.

Две пары прекрасных стройных ног рванулись бе­жать — одежды развевались за спинами.

Тим не мог разглядеть их лица, но в этом не было необходимости. Они незабываемы. Раз увиденное через окно «Старбакса», это потрясающее, божест­венное, неизгладимое выражение запомнилось на­всегда.

Теперь уже все небо сделалось зловеще-серым, и его вспарывали темно-красные сполохи. Осталось тридцать две секунды — целая вечность. Эти роскошные тридцать две, а теперь — тридцать одна растя­нутся для него на весь остаток жизни. Но таймер безжалостно кромсал время, и пропавший мальчик с пропавшей девочкой бежали к границе маленького окошка виртуального плеера. Тим Андерхилл бро­сил себя вслед за ними, будто бы он в самом деле мог, несчастный в своей утрате старик, вдохнуть и впитать каждую пылинку и частичку их улетающих секунд: четырнадцать, тринадцать... десять... шесть. Марк повернул голову, и верхняя часть его тулови­ща чуть-чуть изогнулась — он развернулся настоль­ко, чтобы его улыбка сверкнула и глаза встретились с глазами Тима со всей неизмеримой нежностью. Четыре секунды — ливень хлынул потоком, две — они поплыли за рамку окошка, ноль — все исчезло.

Он задыхался, тело била дрожь.

Прямоугольник проигрывателя со всеми кнопоч­ками и строкой меню сменился темно-зеленым фо­ном рабочего стола Марка Тим щелкнул по крести­кам в правом верхнем углу. Веб-сайт, на который его перебрасывала ссылка, должен был закрыться и от­крыть окно его почтовой программы, однако вместо этого он мгновенно свернулся, создав впечатление разбитого стекла, рассыпающегося внутрь. Экран за­лило мертвенно-синим цветом, как бывает при от­казе операционной системы или жесткого диска; компьютер завис примерно на секунду и следом затих: серый экран, тишина — эффект сгоревшего предохранителя.

Некоторое время Тим жал на клавишу «ввод» и делал двойные щелчки мышкой, потом вдруг заме­тил, что зеленая полоска «Gotomypc.com» все еще обрамляет сверху и снизу экран монитора. В попыт­ке обуздать панику Тиму удалось выйти из програм­мы и отключить удаленное соединение компьюте­ров Марка и своего.

С улицы донеслись звуки скрежета металла о ка­мень и рев механизмов. Тим застонал, охватил голову руками, нагнулся над клавиатурой и застонал опять. Его потребность в трагедии уже была удовлетворе­на, но он тяжело поднялся со стула и пошел к окну. Сразу за поваленным деревянным забором желтый бульдозер шириной едва ли не с переулок толкал своим огромным ковшом то, что еще осталось от стены Джозефа Калиндара. Бетонные блоки, в кото­рые упиралось острие ковша, разваливались, обра­щаясь в комья цементной пыли, а ряды над ними шатались, кренились, кололись на части, прежде чем рухнуть в ковш или на мостовую. Сквозь столбы пы­ли был уже виден задний двор и часть полоски пе­рекопанной земли.