Помещик Пушкин - Павел Елисеевич Щеголев

вам его продать, то оно мне и игрушкою не будет. Оценка ваша в 64 000 выгодна; но надобно знать, дадут ли столько. Я бы и дал, да денег не хватает, да кабы и были, то я капитал свой мог бы употребить выгоднее».

Павлищев пошел на попятный, он сразу согласился на расценку, сделанную Пушкиным, 40 000 руб., и, не имея никакого ответа, уже считал Михайловское за Пушкиным и распорядился оброчными деньгами и урожаем не только текущего 36 года, но и будущего 37 года, обратив эти суммы в свою пользу в счет предстоящей выплаты Ольге Сергеевне. Но Пушкину было уже не до Михайловского. С ноября разыгрывалась его семейная история, и, кроме того, безденежье и долги так остро дали себя почувствовать, что тут не до покупок было дело. 5 января 1837 года он ответил, наконец, Павлищеву. Письмо до нас не дошло; по ответу Павлищева от 4 февраля можно думать, что оно не случайно исчезло из коллекции пушкинских писем к Павлищеву: по-видимому, оно было написано весьма резко. Пушкин категорически отказывался от Михайловского. «Пускай его продается», — писал он Павлищеву. Как ни дорого было Михайловское Пушкину, он вынужден был от него отказаться.

Впоследствии опека над имуществом детей Пушкина выкупила Михайловское и обратила его во владение детей Пушкина.

XV

А что же приказчик Михайло Иванов? Что его дочь? Мы уже видели, что он оставался в хозяйственной должности и после появления Пеньковского. Пушкин продолжал неизменно покровительствовать ему. Сохранилось письмо Калашникова к нему от 26 июня 1834 года:

«Милостивый Государь, Александр Сергеевич!

При сем спешу доставить к вашей милости квитанцию, состоящие в недоимки Государственных податей полученную из Сергаческого Казначейства в 6 рублях 17 коп., то теперь уже никакой нидоимки за Кистеневым неимеется, по приезде моем домой нашел в вотчине все благополучно. Мы все молим бога, чтобы продлил ваши лета в самом благополучии и здоровы, наша одна осталась надежда только на Вашу милость. Вы извольте узнать от батюшки уплочены ли занятые ими деньги Зайкину.

Естьли уплочены, то нужно подать прошение чтобы уничтожили оный иск. Вашим честь имею быть с истинным, моим к вашей милости почитанием и преданностью

Ваш, Милостивый Государь, всенижайший раб навсегда пребуду Михаил Калашников.

После вышлю к вашей милости щет именно куда что издержано всего 470 р. асигнациеми».

Ряд сообщений о Калашникове находим в письмах Павлищева Пушкину. Калашников раздражал мужа Ольги Сергеевны, и он назойливо докучал Пушкину. До него дошел слух, что Пушкин хочет отказаться от управления имением, и он писал Пушкину в январе 1835 года: «Зная довольно хорошо домашние дела Сергея Львовича, я не могу хладнокровно подумать о намерении вашем отказаться от управления имением. Отказываясь от управления, вы оставляете имение на произвол судьбы, отдаете его в руки Михаила, который разорял, грабил его двенадцать лет сряду; что же ожидать теперь? — первой недоимки — продажи с молотка, и может быть, зрелища, как крепостные покупают имения у своих господ. Я не говорю, чтобы Михайло купил его — нет; но уверен, что он в состоянии купить».

Михайло Калашников положительно не давал покоя Павлищеву в течение всего 1836 года. В июле последний писал из Михайловского Пушкину: «Позволять себя обкрадывать, как Сергей Львович, ни на что не похоже. Вы говорили, помнится мне, однажды, что в Болдине земли мало и запашка не велика. А знаете ли, как мала она? 225 четвертей одной ржи, т. е. вдесятеро больше против здешнего (это начитал я нечаянно в одном из писем Михаилы к батюшке, заброшенных здесь в столе). Обыкновенный урожай там сам — 10, поэтому в продаже должно быть одной ржи до 2000 четвертей, на 25 тыс. рублей. Каково же было раздолье Михаиле? ну уж, право, не грешно взять с него выкупу тысяч 50: он один стоит Михайловского, также им ограбленного».

А в августе 1836 года Павлищев опять подзуживал Пушкина: «Не забудьте также, что рекрутский набор на носу. Не худо бы забрить лоб кому-нибудь из наследников Михаилы; жаль, что он сам ушел от рекрутства. Но это вы сами решите». И в ноябре 1836 года Павлищев опять возвращается к Калашникову: «Послушайте меня, Александр Сергеевич, не выпускайте из рук плута Михаилу с его мерзкой семьей: я сам не меньше вашего забочусь о благе крепостных; в Михайловском я одел их, накормил. Благо их не в вольности, а в хорошем хлебе. Михайло и последнего не заслуживает. Возьмите с него выкуп: он даст вам за семью 10 тысяч. Не то, берите хоть оброк с Ваньки и Гаврюшки по 10 руб. в месяц с каждого, а с Васьки (получающего чуть не полковничье жалованье) по 20 руб. в месяц, обязав на случай их неисправности платить самого Михаилу: вот вам и капитал 10 000».

Положим, что Павлищев не знал, что связывало Пушкина с семьей Калашниковых, а то его предложения разделаться с Михайлой звучали бы слишком зловещей иронией. Ну, как мог Пушкин расправиться с отцом возлюбленной, милой и доброй крестьянской девушки, бывшей его женой в 1825 году! Он сам прекрасно знал грабительские повадки Михаилы, но не мог принимать никаких мер против своего блудного тестя и не принимал. 14 июня 1836 года, давая распоряжения по болдинскому имению управителю Пеньковскому, Пушкин писал: «О Михаиле и его семье буду к вам писать».

Так и не написал Пушкин о семье Михаилы, так мы и не знаем, какие же намерения у него были в отношении семьи Калашникова.

29 января 1837 года скончался верный хранитель и защитник Михаилы Иванова Калашникова. После смерти Пушкина положение его стало затруднительнее. Правда, Сергей Львович презирал своего старого слугу, но преследовал его все тот же Павлищев, который в 1836 году дождался чести и управлял михайловским имением (сильно попользовался!) и после смерти А. С. Пушкина посылал из Варшавы приказы старосте. Он все-таки доехал семью Калашниковых. Одного из сыновей Михаилы, Петра, он сдал в рекруты, остальных обложил оброком. Сохранился красноречивый его приказ старосте Петру Павлову от 29 августа 1837 года:

«…Всяк должен трудиться; даром хлеба не достанешь; многие из дворовых сельца Михайловского, шатаясь на воле в разных местах, наживают себе деньги, а господ своих и знать не хотят; почему для соблюдения выгод наследников впредь до имеющего быть раздела я предлагаю тебе обложить (некоторых их них) их оброком в следующем порядке: 1. С Василия Михайлова, имеющего (хорошее) выгодное место в Петербурге… 10 руб. в мес. 2. С Ивана Михайлова, занимающегося сапожным делом, — 10. 3. С Гаврилы Михайлова (проживающего при отце без дела), знающего также ремесло. 4. С