iii. Камень третий. Дымчатый обсидиан - Ольга Макарова

— Мастером? — оживился Рафдар.

— Да. Я оружейник, — просто поведал Кан. — Мастер Эминдол научил меня всему, что я знаю…

— Расскажи… — развел руками Рафдар и, видимо, почувствовав, что его просьба прозвучала больше похожей на приказ, добавил для верности: — Пожалуйста…

Небо хмурилось. День, начавшийся с радостного солнечного утра, готов был вот-вот одарить город Лур проливным дождем. Серое месиво туч клубилось в небесах; по улицам шарил сырой ветер…

Распрощавшись с Эдгари, Рафдар зазвал своего нового друга пройтись. Вскоре за спиной остались безопасный первый сектор, потом второй, третий… Улицы менялись на глазах: они становились все теснее и сумрачнее; дома обзаводились тяжелыми дверьми и зарешеченными окнами. И бродили по этим улицам, наряду с горожанами вполне обычными, тихие люди, которых отличали внимательные, зоркие глаза, и каждый их жест, каждый шаг были исполнены той бесшумной и смертоносной ловкости, на какую способны лишь обитатели городских теней.

Эти внимательные наблюдатели неназойливо держались поодаль от своего короля и Ученика миродержцев и следили за каждым их шагом. Но слова на таком расстоянии они вряд ли могли разобрать, да и сам Рафдар подслушивания бы, мягко говоря, не одобрил, так что говорить можно было совершенно свободно.

И Дайн младший говорил. Говорил много, напрочь забыв, что перед ним не бывалый вор, а простой оружейник, который давно потерял нить повествования: чтобы даже поверхностно разбираться в делах теневого Лура, надо быть, по меньшей мере, Немааном.

Видимо, почувствовав, что что-то на так, Рафдар замолчал. Странная мысль посетила его: вдруг все, что он с таким воодушевлением рассказывал… все недавние успехи и давние, преодоленные, неудачи… показалось таким мелким и несущественным, что стало удивительно, как можно было убить добрых полтора часа, пересказывая эту ерунду.

— Кангасск, — произнес Дай младший уже совершенно другим тоном.

— Да? — отозвался Ученик.

— Сегодня, у Эдгари ты рассказывал мне про Арен-кастель, про своего мастера, про нашествие желтых драконов… — он не стал перечислять дальше. — Я одного не пойму…

— Что? — не понял Кан.

Рафдар невесело рассмеялся.

— Ты ни слова не сказал о своей семье, — подытожил он. — Что, — Дайн младший криво усмехнулся. — Ученик миродержцев не имеет права на прошлое? Как и теневой король?..

Кангасск надолго задумался над этим вопросом. Действительно… ни слова о матери, ни слова об отце… потому что это уже не его личная история — это часть истории Омниса. Особенно отец…

Отчего-то осознание всего этого возмутило последнего Ученика миродержцев до глубины души.

— Ты знаешь что-нибудь об Ордене Горящего Обсидиана? — хмуро спросил Кангасск.

— Знаю… — Рафдар медленно кивнул. — Дед никогда с ними не сотрудничал, но всегда считался. Эти ребята тоже причисляли себя к теневой братии.

— Так вот, мой отец — глава этого Ордена, — холодно произнес Кангасск. — А моя мать, самая добрая женщина в мире… она была простая жительница Арен-кастеля… Я имею право на прошлое. И оно такое, какое есть.

— Смелый ход, — оценил Рафдар. — Но на будущее: меньше говори о своем прошлом с теми, кого не знаешь… Каждая мелочь в данном случае имеет огромное значение. Умелый плут запросто использует все это против тебя… — он вскинул голову, оглядел улицу и, убедившись, что их по-прежнему никто не подслушивает, продолжил: — Так погиб мой дед, Джанкарт Дайн: когда узнали, что есть я… Мои родители никогда не состояли в тенях. А сам я до десяти лет и не знал, что человек, который взял меня в гильдию девятнадцатым крылом, на самом деле мой родной дед… Его ученица, Ксара, узнала все куда раньше. Расчет был у нее простой: похитить меня, шантажировать деда, потом заставить его предать гильдию — а это смерть, без вариантов — и в завершение всего порешить меня, уже за ненадобностью. Ничего не вышло у этой стервы… — Рафдар сплюнул. — Я ее убил, когда она пришла ко мне с удавкой…

Убил первого человека в десять лет… Об этом говорила Эдгари…

— …А потом я бежал в Гуррон с несколькими верными людьми, — пожал плечами Дайн младший. — Жил там до семнадцати лет, к уходу был третьим крылом… А в Луре в это время короли менялись чуть ли не каждый день. Я только три года назад вернулся и навел здесь порядок. Вот так…

— Зачем ты мне все это рассказал? — недоуменно произнес Кангасск.

— Я тоже имею право на прошлое, — с тихим вызовом произнес Рафдар и торжествующе улыбнулся…

…Странный выдался день. Вроде бы, и не принес он ничего: поиск Кангасска вперед не продвинулся ни на шаг… а на самом деле принес многое.

Размышляя над всем, что сегодня сделал, услышал и понял, Ученик миродержцев возвращался в «Айнзерай». Мысли поглотили его целиком; он не замечал, как мимо плывут улицы, ставшие вдруг одинаковыми; не замечал, что начал накрапывать дождик; и что опять ноет больная рука.

Рафдар Дайн простился с ним тепло, как с другом… Противоречивые же чувства вызывал этот парень. Поровну тьмы и света… словно чей-то замысел распял его меж двух миров и предрек вечный выбор… Берег Архангела… Берег Дьявола… Святой Кроган сказал бы, что Рафдар стоит посередине… и почему самому Кангасску все это так знакомо?.. словно он сам был таким раньше, хотя все те годы, что прожил с именем и памятью Кангасска Дэлэмэра, он ни разу не замечал в себе ничего подобного… Нет, замечал! Всего раз: в сегодняшнем сне, залитом сиянием Ффара… Но это уже выходило за рамки всякого понимания…

…Шутки кончились, и дождь перестал крапать, пятная мокрыми точками одежду: хлынул настоящий ливень…

Глава двадцать седьмая. Миротворец

Оставляя за собой мокрые следы, Ученик пересек общий зал и сел на скамью у камина, огромного, старого, щедро расточающего жар. Мысль о том, чтобы сейчас пойти в комнату и растопить там маленькую железную печь, приводила в уныние: отчего-то Кангасску сейчас остро и отчаянно не хотелось оставаться одному… Конечно, он здорово промок; не мешало бы переодеться в сухое, но… но это может подождать несколько минут… конечно, может…

Кан откинул со лба мокрые волосы; протянул к огню левую руку. Тепло камина приятно коснулось раскрытой ладони…

Время шло к вечеру. Зал привычно гудел: в общий фон сливались голоса немногих посетителей (это только к ужину здесь соберется целая толпа), потрескивание дров в камине, шум проливного дождя за тусклыми окнами…

Дождь… хмурое небо… В такую погоду приятно сидеть в тепле; приятно быть незамеченным, но в то же время не в одиночестве; приятно с головой уйти в воспоминания о прошлом и мечты о будущем; приятно просто дремать у огня, чуть прикрыв глаза.