РККА: роковые ошибки в строительстве армии. 1917-1937 - Андрей Анатольевич Смирнов

* В 1933 г.

** Для практических стрельб.

В иностранных армиях боеприпасов на боевую учебу расходовали гораздо больше; так, у японцев на батарею в год отпускали не 40–60, а 280 выстрелов758.

«Ограниченный отпуск огнеприпасов», утверждалось в материалах к годовому отчету артиллерии ОКДВА (от 14 октября 1935 г.), стал одной из трех причин недостаточной отработки стрельб по подвижным целям759. Именно из-за «недостатка огнеприпасов, отпускаемых на стрельбы», указывал в своем докладе от 7 октября 1936 г. «О боевой подготовке РККА» М.Н. Тухачевский, в артиллерии «резко отстают в своей огневой подготовке командиры взводов и мл[адший] командный состав» и «в очень ограниченных размерах» («что значительно снижает ценность огневой подготовки артиллерии»!) предусмотрены «практические стрельбы, выполняемые во взаимодействии с пехотой и танками»760.

В том же документе маршал настаивал на увеличении отпуска снарядов танкистам. Ведь вместо 9—12 45-мм снарядов, подчеркивалось в отчете автобронетанковых войск ОКДВА за 1936 г., стреляющему отпускается не более трех – так, что «отработка стрельб из пушки не обеспечивается […] а боевые стрельбы снарядами совершенно не обеспечены». На нехватку боеприпасов как на одну из причин неудовлетворительной отработки стрельб из танковых пушек жаловались и составители отчетов КВО за 1935 и 1936 гг.761…

Сокращение норм отпуска патронов, по-видимому, мешало боевой подготовке не в такой сильной степени. Правда, в 1935 г. об острой нехватке патронов для боевой подготовки стрелковых войск буквально вопияли и годовой отчет КВО, и годовой отчет политуправления БВО (в один голос объяснявшие этим проведение боевых стрельб лишь в части пехотных подразделений), и комвойсками КВО И.Э. Якир (предложивший 9 декабря 1935 г. на Военном совете при наркоме обороны увеличить норму отпуска патронов на полк на 15 тысяч штук), и замкомвойсками МВО комкор Б.С. Горбачев (заявивший на том же совете, что патронов, отпущенных в 1935 г. на один танк Т-26, оказалось примерно вдвое меньше, чем требовалось для полной отработки танкового курса стрельб 1935 года в части стрельбы из пулемета). Однако во фразе, сказанной тогда Якиром (надо улучшать методику огневой подготовки, но надо и давать частям больше патронов), акценты явно следовало расставить иначе: надо давать больше патронов, но надо и улучшать методику огневой подготовки – лучше преподавать теорию стрелкового дела, тщательнее отрабатывать подготовительные упражнения. Это позволит отработать задачи курса стрельб, истратив меньше патронов. Вспомним, как в декабре 1936 г. начальник штаба 15-го стрелкового корпуса КВО П.И. Ляпин сетовал, что огневая подготовка «раньше базировалась на количестве патронов», ибо не имела «фундамента – теории», – и как в начале 1937 г. некоторые роты 66-й стрелковой дивизии ОКДВА, даже израсходовав 12 тысяч патронов (то есть раза в полтора больше, чем полагалось по нормам 1935 года), имели нулевой результат…

Показательно и то, что следующий годовой отчет КВО (от 4 октября 1936 г.), тоже сетуя на нехватку у пехоты патронов, делает это уже не так резко – и отнюдь не сообщает о срыве по этой причине боевых стрельб… Этот и предыдущий отчеты дезавуируют и утверждение Б.С. Горбачева. В самом деле, составители отчетов КВО никогда не упускали случая скрыть свои неудачи или объяснить их объективными трудностями – но на нехватку патронов у своих танкистов не жаловались. А ведь ею можно было бы, например, объяснить всего лишь удовлетворительные результаты, достигнутые, согласно второму отчету, танкистами КВО в стрельбе из пулемета762…

Другое дело – недостаточный отпуск малокалиберных патронов, не позволявший стрелку как следует отработать ряд подготовительных упражнений. Именно поэтому, отмечал Якир, войска УВО/КВО в 1935 г. долго не могли отработать первую задачу курса стрельб; на то же указывали и доклад о состоянии боевой подготовки отдельного разведдивизиона 100-й стрелковой дивизии УВО на 7 марта 1935 г. и годовой отчет автобронетанковых войск ОКДВА от 19 октября 1935 г. А между тем в ОКДВА малокалиберных патронов крайне мало было еще и в начале 1937 г. (в 315-м стрелковом полку 105-й стрелковой дивизии их еще и в апреле не было даже в полковой школе).

Полковник А.В. Сухомлин из 2-го отдела штаба ОКДВА в октябре 1936 г. указал и на «абсолютно недостаточную» «норму отпуска боевых гранат для практики»763. На 37-й здесь была утверждена такая норма, что не каждый боец мог метнуть даже одну боевую гранату в год! Оборонительные гранаты Ф-1, оговорили в 1936 г., вообще «на практику не отпускаются и расходу не подлежат»764 – а ведь именно эти «лимонки» прислали после конфликта 26–27 ноября 1936 г. у Турьего Рога, в ожидании нового столкновения с японцами, в 63-й стрелковый полк 21-й стрелковой дивизии ОКДВА…

Жалоб на нехватку горюче-смазочных материалов в наших источниках практически нет – но это, возможно, лишь потому, что с февраля 1935 г. для боевой подготовки стала использоваться лишь четверть многочисленных танков РККА. Зато нехватка запасных частей боевой подготовке танкистов мешала чрезвычайно.

Автобронетанковые войска ОКДВА, сообщал 17 марта 1937 г. начальнику АБТУ РККА комдиву Г.Г. Бокису начальник названных войск комдив С.И. Деревцов, испытывают «острую нужду в резине, аккумуляторах и остродефицитных запчастях»: плановый отпуск всего этого рассчитан лишь на то количество машин, которое имелось в ОКДВА в 1935 г., да и этот план не выполняется765. В частности, в 21-й стрелковой дивизии танковые части и подразделения на 17 февраля 1937 г. запчастями и ремонтным инструментом укомплектованы не были (для танков отдельного разведывательного батальона и для 10 из 43 Т-26 отдельного танкового батальона запчастей вообще не имелось); аккумуляторов не хватало на 48 машин (целый батальон!), совсем не было зарядных аккумуляторных станций, а в «танкбате» и 4 из 6 положенных по штату походных водомаслогреек. В танкетном взводе разведроты 61-го стрелкового полка еще и в марте на 7 исправных Т-27 имелся лишь один аккумулятор766…

Во 2-й механизированной бригаде полного комплекта запчастей и инструментов не было на протяжении, по крайней мере, всего 1936 года. Такого комплекта не оказалось даже на той ремонтной летучке, которую придали 1 февраля сводной бронетанковой роте, двинутой в район конфликта у Сиянхэ, не обнаружила его в бригаде и октябрьская инспекция АБТУ РККА. Причем, по крайней мере, в начале 36-го это ударное соединение ОКДВА нуждалось отнюдь не только в «остродефицитных» изделиях. «Нас мелочи заедают, – подчеркивалось 16 февраля 1936 г. на партсобрании 2-го танкового батальона 2-й мехбригады, – нет проводов, нет изоляции, нет других мелочей»767…

Серьезные проблемы испытывали здесь и танкисты КВО и БВО. «Надо, наконец, найти выход с запчастями для БТ-5, – настаивал 13 апреля 1937 г., вернувшись из 5-й механизированной бригады БВО, заместитель начальника 5-го отдела ПУ РККА бригадный комиссар