Не сдавайся - Кристен Эшли

фотография Мерри, Рокки и их отца, Дэйва Меррика, что не удивительно. Дэйв сидел, Мерри и Рокки облокотились на его плечи. Я заметила, как Мерри обнимает Рокки. Все они улыбались в камеру.

Он выглядел моложе, как и Рокки. Снимок был определенно сделан до того, как я с ним познакомилась.

И единственное, что я вынесла нового — Мерри был горяч десять или двенадцать лет назад. Не удивительно.

Но с возрастом он стал лучше.

Я посмотрела на другую фотографию, на которой Мерри сидел в большом удобном кресле, смотрел в камеру и улыбался, прижимая к груди сверток с младенцем.

Мерри со своей племянницей Сеселией.

Гордый дядя.

Это я тоже знала.

Я прошла мимо телевизора, чтобы добраться до фотографий на другой стороне.

На полке стояла тройная рамка — единственное, что занимало место.

В центре — официальная свадебная фотография Рокки и Таннера в окружении Мерри в смокинге, Дэйва, Веры, Девина и сыновей Таннера от первого брака: Джаспера и Триппа.

Правый кадр — Таннер и Мерри, обнимающие друг друга за плечи, — менее формальное позирование, но все же сделанное свадебным фотографом в том же месте, что и средний снимок.

Левый кадр — Мерри в смокинге и Рокки в свадебном платье. Он обнимал ее обеими руками, а она обхватила его своими. Ее щека прижалась к плечу брата, их глаза были устремлены в камеру. Они оба улыбались, но Рокки, казалось, еще и плачет.

Я поняла, что Рокки сделала эту подборку для своего брата. Скорее всего, и другие фотографии она оформила для него.

И меня потрясло, что все, что у него было, все, что было им в квартире, — это его отец, его сестра, его племянница и дальняя семья его сестры.

Я была так погружена в эти мысли, что с удивлением почувствовала тепло Мерри у себя за спиной, его руку, касающуюся моей талии, и его губы у моего уха, говорящие:

— Лучший день в моей жизни.

Я уставилась на фотографию, пропуская эти слова через себя, желая поверить. Хотелось бы верить, что он не думал так о дне, когда женился на Мие.

— Наконец-то хоть у одного члена семьи Меррик хватило смелости удержать счастье, — закончил он.

Я повернулась, и он поднял голову, воспользовавшись возможностью, провести рукой по моей талии и положить ее мне на поясницу.

— Круто, что у твоей сестры есть такая возможность, Мерри, — сказала я ему, и его губы скривились.

— Более чем круто для нее, детка.

— Да, но лучший день в твоей жизни? — осторожно спросила я.

Он посмотрел на раму, потом обратно на меня, когда его левая рука оказалась по другую сторону моей талии.

— К счастью для меня, я еще не умер.

Я подняла руки и положила их ему на грудь, скривив губы.

— С этим повезло и мне.

Его ухмылка стала еще шире, но лишь на мгновение, после чего она угасла.

— Ты в порядке, милая?

Он видел меня насквозь.

Я сделала глубокий вдох, прежде чем поделиться:

— Итан у Мими. В будний день и с ночевкой.

Его левая рука скользнула к моей спине, а правая сильней надавила на меня.

Мой голос был странным, тоненьким и дрожащим, когда я призналась:

— Я делюсь своим утренним временем с ним. Она соберет его в школу.

— Ты жертвуешь утром со своим ребенком… ради меня. — По тому, как Мерри это произнес, я поняла, что он понимает всю важность для меня этого события.

И опять же, я уже преподал ему этот урок.

— Так что я получил свою кареглазую девочку на всю ночь, — пробормотал он, опустив глаза к моему рту.

Я скользнула рукой к его шее, и наши взгляды вновь встретились.

Движением руки я хотела задержать его. Хотела привлечь его внимание. Я хотела сделать это, чтобы успеть что-то сказать.

Но когда он так посмотрел на меня после такого чудесного вечера, подаренного мне, я не смогла выговорить, как много для меня все это значит. Все то многое, что он дал мне и чего у меня прежде не было: сводил меня в шикарный ресторан, сказал, что я выгляжу феноменально, поцеловал мою руку в своем грузовике, честно рассказал обо всем, заставил меня смеяться, смеялся вместе со мной. Я не смогла сказать ему, что я из тех девушек, которые никогда не позволяли себе даже мечтать о таком. Поскольку даже в детстве, будучи маленькой девочкой, я понимала, что таким как мне глупо мечтать и надеяться.

Я не сумела сказать, что вот она мечта — стоять в его объятиях, в его лишенной индивидуальности гостиной. Мечта, об исполнении которой я не смела и думать.

Я не могла ему этого сказать.

Поэтому просто проговорила:

— Спасибо за ужин.

Я смотрела, как в его голубых глазах пробуждается нечто новое. Что-то прекрасное. И мне сразу же захотелось перемотать жизнь назад, чтобы поставить ее на паузу и смотреть на эти моменты столько, сколько захочется.

— Не за что, Шери, — прошептал он.

Я внимательно посмотрела в его глаза.

Боже, знал ли он?

Знал ли, что он — воплощение мечты, о которой такая девушка, как я, даже не смела мечтать?

Я продолжала смотреть в его глаза, пытаясь понять это, пока скользила рукой вверх, чтобы большим пальцем погладить его челюсть.

И Мерри позволил мне.

После чего поделился своим желанием.

— Я хочу поцеловать тебя, милая.

— Тогда поцелуй, Мерри.

— Нет.

Я почувствовала, как моя голова слегка дернулась.

— Нет? — переспросила я.

— Нет, — повторил он. — Мне нужно, чтобы ты поняла, Шер. Я хочу тебя поцеловать. Но прямо сейчас я хочу поцеловать тебя, потому что ты стоишь в моих объятиях и смотришь на меня этим своим взглядом. Я определенно хочу поцеловать девушку, которой нравится смешить меня. И я хочу поцеловать девушку, которая надела это платье для меня. А еще я хочу поцеловать тебя, потому что после того, как я тебя поцелую, я отнесу тебя в свою постель и трахну. Но ты должна знать, что в этот момент я хочу поцеловать тебя, потому что ты такая, какая есть. И потому что смотришь на меня этим самым взглядом.

О Боже.

Я ничего не смогла скрыть.

Он знал.

— Мерри, — прошептала я.

Он наклонил голову и провел носом по моей щеке, его губы были на расстоянии вдоха, а голубые глаза стали для меня целым миром.

— Хочу поцеловать тебя, — прошептал он в ответ.

Боже, Боже… Мерри.

— Тогда поцелуй меня, малыш.

Я потеряла его из виду, когда он наклонил голову