Ниочёма-3 - Дмитрий Николаевич Матвеев

О том, что супруга хана принадлежит к Первому роду весть разошлась уже две с лишним недели назад. А то, как должны выглядеть родовые украшения Изначальных знал каждый житель Степи от мала до велика. Самих камней в ночи было не разглядеть, зато крошечные голубоватые искорки, испускаемые каждой из жемчужин, видны были превосходно. Подделка исключена, ведь только носительница крови степных котов способна подчинить себе колдовские молнии.

Что-то сообразив, беловолосый, не развеивая до поры свою защиту, сотворил здоровенный светляк и подвесил его посередине, между машиной и охраной. Ровный магический свет озарил площадь и лица всех находящихся на ней.

Сухо щелкнули предохранители, звякнули о брусчатку автоматы, а охранники бухнулись на колени перед женщиной. Ткнулись лбом в холодные камни и замерли, не смея ни глаз поднять, ни слова молвить.

Тем временем из дворца на свет уже бежали люди, на ходу изготавливая к бою оружие. Караульная смена в полном составе. Добежали, кинулись было через калитки на площадь, но, тут же разглядев гостью, пали ниц и замерли.

- Маша, скажи своим подданным хоть что-нибудь, а то мы так до утра простоим, - произнес, наконец, беловолосый. – Сдается мне, что ты для них куда как больший авторитет. По крайней мере, сейчас.

- И что им сказать? – спросила названная Машей.

- Пусть, хотя бы, позовут Сункара. Хотя… Сейчас я сам это сделаю. Хоттабыч!

Перед беловолосым из облака дыма соткалась голова длиннобородого старца.

- Приветствую тебя, о мой повелитель! – с достоинством произнесла голова. – Какие будут приказания?

Охранники, хоть и не смеющие поднять голову и посмотреть, прекрасно слышали разговор. И, конечно, знали голос Хоттабыча.

- У меня к тебе есть серьёзные претензии, хранитель, но об этом поговорим завтра. Сейчас мне нужен Сункар, и побыстрее. Не стоит заставлять ждать меня и моих женщин.

- Слушаю и повинуюсь, господин!

Хоттабыч исчез, а беловолосый повернулся к женщине из рода Основателей.

- Маш, пусть эти люди поднимутся и откроют нам ворота. Не знаю, как ты, а я устал и проголодался. Пора уже закончить путешествие.

- Вы слышали, что сказал мой муж?

Голос Основательницы звучал требовательно, не допуская даже малейшего неповиновения.

- Да, госпожа! - раздалось в ответ.

- Тогда встаньте и исполните его повеление.

Охранники вскочили, словно пружиной подброшенные. Во мгновение ока отперли ворота, распахнули створки настежь и замерли в поклоне, пока черный джип неторопливо въезжал на территорию дворца.

Семейство Песцовых свалилось на голову Сункару, Хоттабычу и сотне всевозможных слуг внезапней, чем снег. Во дворце поднялась суматоха, забегали полусонные, а, порою и полуодетые люди, зазвучали противоречивые приказы, и никто не торопился провести главу государства в его покои. Сам же он пока не настолько освоился с планировкой, чтобы сделать это самостоятельно. Более того, какие-то люди попытались утащить девушек на женскую половину, то бишь в гарем. Чрезмерно инициативные товарищи получили по рогам и были изгнаны с приказом не появляться на глаза.

Через пару минут после этого с выпученными глазами прибежал Сункар. Увидал платиновую гриву Песцова и буквально затрясся, почти проигнорировав Машу с её черным жемчугом. То есть, он кивнул ей на ходу, пробормотав формальное приветствие. А перед Олегом склонился настолько низко, насколько позволила поясница.

- Приветствую вас, господин Песцов. Я вижу, вы удостоились благословения предка!

В голосе советника звучало нескрываемое восхищение. Господин Песцов удивился, но возражать не стал. У него еще будет время обо всем расспросить Сункара. Правда один вопрос задать всё же решил:

- Скажи, почему это вызывает такую твою реакцию?

- Ну как же? Это означает, что пророчество сбывается!

- Пророчество? Вот не было печали, так еще и эта беда на мою голову. Впрочем, ладно, о нем расскажешь мне завтра. А сейчас нам четверым нужно принять душ, поесть и выспаться.

- Но, господин, ваши женщины должны жить на женской половине. Никто не должен глядеть на них кроме вас!

- Уверяю тебя, их уже видело столько народу по всему миру, что тысяча-другая моих подданных ничего кардинально не изменят. Если во дворце не найдется подходящих комнат рядом с моими покоями, значит, они проведут эту ночь в одной постели со мной. А завтра займемся наведением порядка во дворце.

***

Ханский дворец представлял собой огромное и крайне запутанное строение. Большие залы и маленькие комнатки, многочисленные переходы, узенькие коридорчики, потайные ходы, отверстия в стенах для подслушивания и подглядывания – все, как полагается. Только вот кабинета в традиционном понимании не нашлось. По крайней мере, не нашлось в той части дворца, где располагались ханские покои. Олегу, по мере изучения планировки, всё сильнее хотелось устроить капитальный ремонт. Оставить несколько комнаток с национальным восточным колоритом – чисто для разнообразия, а остальное превратить в более удобное и привычное жильё.

Дела вершить полагалось в малой приёмной, которую наспех привели в порядок. Ну да, она не использовалась последние лет десять. Прежний хан предпочитал править, не слезая с кровати. Дверь в приемной была одна, зато большая и двустворчатая. Был еще тайный аварийный выход, скрытый траченой молью драпировкой стен, но его не открывали гораздо дольше, чем ту памятную дверь в подземелье. Напротив двери, у дальней стены, стоял малый трон. Этакое креслице на небольшом возвышении, облезлое и довольно неудобное. Трон закинули первым найденным покрывалом, чтобы скрыть дефекты обивки, но внимательному глазу всё равно было заметно, что символу власти требовалась капитальная реставрация.

Целая вереница слуг притащила и поставила рядом с ханским стульчиком невысокий столик, на него серебряный поднос, на поднос – серебряную чашу с фруктами, серебряный кувшин чего-то прохладительного и серебряный же кубок. Торжественное приношение длилось чуть не пять минут и заставляло досадливо морщиться. Цель всей этой возни, демонстративного шествия носильщиков и подавальщиков, были явно нацелены на личную выгоду слуг: мелькнёт некто лишний раз на глазах у хана, а там, глядишь, владыка вспомнит по какой-нибудь надобности, да и приблизит. Назначит, к примеру, главным таскальщиком стола или первым носителем подноса. Ну и деньжат подкинет за хорошую службу. Песцов горестно вздохнул: как было хорошо в питерском доме! Нежить мало того, что делает все быстрей и ловчей, так еще и не клянчит ничего.

И вот, наконец, после долгих приготовлений Олег уселся в кресло и попытался ощутить себя повелителем, главой немаленького по территории государства. Выходило плохо. Вот Львов – он да, он даже без всего этого антуража ощущается лидером, повелителем.