Код Адольфа Гитлера. Апрель - Владимир Иванович Науменко

его воля, мог бы взять на себя всю власть в рейхе. Осуществить эту акцию с далеко идущими последствиями ему пока мешает только Гитлер, в рейхе у рейхсфюрера нет такого авторитета, чтобы на верность ему присягнули войска. Он хороший полицейский, усмиритель бунтовщиков и недовольных режимом, но фюрер из него выйдет никудышный. Серая, невзрачная личность, не под стать Гитлеру, который умело направлял в нужное для себя русло чувства и настроения толпы, готовой следовать за ним куда угодно. Но если не Гиммлер, то кто? Дёниц только сейчас нашел ответ на свой вопрос. Этот выбор должен сделать фюрер, и только он. В сложившейся ситуации не всё ли равно, кто придёт на смену Гитлеру? Время власти фюрера истекает, впереди у Германии беспросветное будущее. Гросс – адмиралу было ясно, что часы нацизма сочтены. От каждого удара противника режим слабеет на глазах, и вопрос уже стоит, а выживет ли сама нация?

«За исключением судоверфей, – думал Дёниц, – у нас нет оборонных предприятий, недостаточно снабжение горючим. Скольких трудов мне стоило достать горюче-смазочные материалы, чтобы провести спасительную операцию на море! Надо вывести как можно больше немцев из той зоны, что вскоре будет оккупирована советскими войсками. Остальное не столь важно». Думая так в этот утренний день, Дёниц закрывал глаза на негативные процессы, которые он не в силах был предотвратить, и поэтому предпочитал видеть то, что хотел видеть.

Мощный артобстрел русских потряс фюрербункер до основания. Находящийся в своей комнате фюрер наблюдал, как на пол посыпалась штукатурка. Замигала лампочка света, однако гул отдалённых боев здесь слышен не был, хотя каждому немцу казалось, что дрожит сам воздух, а вместо него вентиляторы накачивали в помещение бетонного бункера одну лишь едкую пыль. Он ощутил резкую боль в правом глазу. Желая утихомирить боль, он принялся ходить взад и вперёд по комнате, бормоча себе под нос:

– Я похож на Фридриха Великого! Он потерял зубы, когда шла Семилетняя война; такова участь великих. – Гитлер посмотрел на дверь и выкрикнул: – Гюнше!

На зов открылась дверь, и Гитлер обратил своё лицо навстречу появившемуся адъютанту.

– Да, мой фюрер!

– Есть ли у вас средства, успокаивающие боль глаз?

– Так точно, мой фюрер!

– Будьте добры, принесите их сюда!

– Слушаюсь, мой фюрер!

Гюнше удалился. Фюреру его долго ждать не пришлось.

– Мой фюрер! – сказал адъютант, вернувшись. – Я принёс вам кокаиновые капли!

– Благодарю вас, Гюнше! – выразил свою признательность Гитлер. – Вы всегда были подле меня – и в славные дни, и в самые тяжкие, что сейчас приходится наблюдать.

– Мой фюрер! – обратился Гюнше к Гитлеру. – Скоро совещание, будут ли с вашей стороны какие-либо замечания, пожелания?

– Я знаю, нет, Гюнше! – ответил Гитлер. – Для полноты картины на этот день срочно вызовите к телефону Кейтеля.

– Я отдам ваше распоряжение связисту, мой фюрер! – сказал Гюнше и удалился.

Прижав левую руку к сердцу, а правую ко лбу, Гитлер с утра попытался собрать свои блуждающие мысли. Он привык держать в своих руках жизнь других людей, при этом подзабыв, что может быть наоборот. Русские, как ему только что доложил по телефону Кребс, были на Вильгельмштрассе, но его это роковое стечение неблагоприятных обстоятельств ничуть не смущало. Для нации он продолжал оставаться фюрером, но лично для себя Гитлер давно решил, что часто победа над врагами достигается не силой, а волей. Для Гитлера воля к жизни и была победой. Одним рывком к спасению, и таким образом побеждая самого себя, фюрер побеждал других.

– Господин фельдмаршал на связи, мой фюрер! – известил Гюнше. За его широкоплечей спиной стоял фон Белов, адъютант люфтваффе.

– Спасибо, Гюнше! – словесно отдавая должное оперативности адъютанта, Гитлер подошёл к телефону и взял в руку трубку.

Гитлер: Доложите обстановку, господин фельдмаршал!

Кейтель: Мой фюрер! Сегодня я был в штабе Венка, его части настроены решительно. 12-я армия начала успешное наступление в направлении на Потсдам. Это меня обнадёживает. Ближе к вечеру я намерен с докладом прибыть в рейхсканцелярию.

Гитлер: Кейтель! Я категорически запрещаю вам пользоваться наземным транспортом и не возражаю, если вы вылетите самолётом в Гатов, где располагается аэродром училища люфтваффе. Поговорите с фон Беловым. В данную минуту он находится рядом со мной.

После этих слов Гитлер передаёт телефонную трубку Белову, и тот делится своими соображениями:

– Ваш самолёт, господин фельдмаршал, должен совершить посадку не раньше наступления сумерек.

Кейтель: Думаю, фон Белов, оно так и произойдёт.

Офицер люфтваффе вновь передаёт трубку Гитлеру.

Гитлер: Желаю вам скорого возвращения.

Кейтель: Спасибо, мой фюрер!

Довольный состоявшимся разговором, Гитлер положил трубку на место. Оборачивается. Заметив серьёзность лица фон Белова, Гитлер спрашивает:

– Всё в порядке, фон Белов?

– Да, мой фюрер! – фон Белов успокаивает Гитлера. – Возникла кое-какая проблема!

– Что ещё за проблема? – Гитлер вопросительно сдвинул брови.

– Мой фюрер! Аэродром Гатов, на котором должен приземлиться господин Кейтель, подвергается интенсивному обстрелу и не может функционировать! Возвращение господина фельдмаршала в Берлин вследствие этого становится проблематичным.

Гитлер сделал вид, что явно не рад такому известию. Он прошёлся по комнате, повернулся к застывшему перед ним