Ночные костры - Линда Кук

— Не плачьте, Алиса! Это было два года назад, до Палестины, до того, как мы поженились…

— Вы никогда ни в чем меня не упрекали, — прошептала она, — никогда и ни в чем. Так какое я имею право…

— Не надо говорить о правах. Алиса, мы с вами… — Он встал, поднял жену и обнял ее. — Черт возьми, разве мы не договорились забыть прошлое, когда поженились? Этот тонконогий поп растравил вам душу, и теперь вы плачете. А я не могу выносить ваших слез.

Алиса протяжно вздохнула и утерла щеки рукавом.

— А я больше не могу ходить грязной. Нам принесут ванну или приор это запретил?

Раймон улыбнулся:

— Если вы позволите мне побогохульствовать еще один, последний раз, то я сейчас поговорю со слугами приора.

Они ужинали в своей спальне холодным мясом, хлебом и яблоками из монастырского сада.

У их ног, возле стола, лежала маленькая подушка, в которую была зашита шкатулка на время их путешествия.

— Как я устала спать, упираясь щекой в эту жесткую штуку! — сказала Алиса.

— А я устал каждый час просыпаться и проверять, не забрались ли в комнату воры.

Алиса взяла в руки маленькую подушку и начала вытягивать нитку из шва.

— Мне хочется в последний раз взглянуть на сокровища.

— Их не стало больше, Алиса. — Он вздохнул. — К несчастью для нас.

Она пожала плечами и вытащила шкатулку из шерстяного чрева подушки. Крышка открылась с трудом и повисла на единственной петле. Алиса щелкнула пыльным замочком из драгоценного металла.

— Пусть их мало, но надо хотя бы их почистить, прежде чем отдавать королеве Элеаноре.

— Зачем?

Алиса оставила этот вопрос без ответа.

— Я промою драгоценности и золото в оставшейся воде. Она взяла со стола деревянную чашу и высыпала из нее все яблоки.

Раймон оттолкнулся от стола.

— Лучше провести время в мягкой постели, Алиса. Она взяла тонкий золотой браслет и потрясла им в руке.

— А если в шкатулке пауки? Мы не можем принести в Виндзор такие грязные вещи и вручить их…

— Тише, — негромко произнес Раймон. — Я сейчас принесу кувшин воды.

Когда цепочка из почерневшего серебра осела на дно чаши, вода в ней сделалась темной. Фортебрас взял шкатулку и нахмурился.

— Не стоит отдавать королеве Элеаноре вместе с ее сокровищами целый совок морстонской земли.

Подойдя к окну, он наклонил шкатулку и вытряхнул всю грязь, потом хмыкнул, вернулся к Алисе и протянул ей серебряное кольцо с темным плоским камнем.

— Вот, — сказал он, — чуть не выбросил вместе с пылью. Алиса взяла кольцо и вытерла его мокрой тряпочкой.

— Да. Эмма говорила, что этот перстень королева Элеанора никогда не носила. — Она надела его на мизинец и покрутила в воде. — Если бы вы уронили его в сад, я думаю, королева простила бы вас. Уродливое кольцо, правда? — Она опять потерла его. — И камень поцарапанный.

Раймон покачал головой:

— Такое же дешевое, как и остальные побрякушки. Алиса вытерла массивный перстень и вздохнула:

— Я понимаю, почему она его берегла. Эти царапины на голубом камне не случайны. Похоже, что ребенок пытался написать на нем свое имя. Наверное, Ричард. Говорят, он был ее любимцем.

Раймон взял руку жены и поднес к свету огня.

— Или Генрих, умерший наследник. Элеанора обожала… Алиса оглянулась назад, потом вновь посмотрела на притихшего мужа.

— Раймон? Что случилось?

Он медленно взял у нее кольцо и уставился на него.

— Вы можете прочесть эту надпись? Это имя покойного принца?

— Нет, — ответил он и выругался. Потом помолчал и выругался еще раз.

— В чем дело, Раймон?

Он не сводил глаз со странных меток на перстне.

— Просто я устал. — Раймон тряхнул головой. — Уберите эти вещи, Алиса. По-моему, теперь они чистые.

Кольцо он по-прежнему держал в руке.

Алиса начала вытягивать из воды серебряную цепочку с жемчужинами.

— Что ж, нам обоим надо лечь пораньше. — Она взяла тряпочку. — Я должна как следует выспаться, ведь завтра я наконец-то увижусь с королевой.

Он вскинул голову.

— Нет.

Она игриво пнула его.

— Если я проведу всю ночь без сна, то утром буду похожа на ведьму. Попросите хорошенько, милорд, и тогда я разрешу вам часок пободрствовать в постели. Но потом я буду спать, как бы вы меня ни уговаривали. — Она засмеялась. — Надеюсь, что смогу уснуть. Все-таки в первый раз встретиться с королевой…

— Нет…

Алиса улыбнулась:

— Как это нет? Вы что, хотите сказать, что я уже с ней виделась? Пожалуй, я надену зеленую шелковую тунику и голубую мантилью. А если на дороге будет слишком пыльно, накину… — Она нахмурилась. — Раймон? Что с вами?

Он закрыл крышку шкатулки.

— Вы не пойдете к королеве… завтра, — заявил он.

— Что?

— Я пойду один, отдам ей шкатулку и посмотрю, как она отреагирует. Вы останетесь здесь, в этом монастыре…

— Но я хочу увидеть…

— Вы будете сидеть здесь и ждать моего возвращения. Я велю Эрику найти в поселке женщину, которая придет к вам сюда и поможет одеться ко двору, пока я буду в Виндзоре.

— Сегодня ночью? Но ворота будут закрыты…

— Утром. — Он схватил свою седельную сумку и рывком развязал кожаные тесемки.

— Милорд…

Он швырнул сумку на кровать и стал доставать из нее одежду.

— Потом я вернусь и отведу вас к королеве.

— Почему я должна ждать? Почему мне нельзя пойти вместе с вами?

— Так… так надо.

Он не смотрел ей в лицо.

— В чем дело, Раймон?

— Вы скоро выведете меня из себя своими вопросами, жена!

Он сунул шкатулку в свою седельную сумку и забросил ее на плечо, потом подошел к окну и стал смотреть на сад взглядом, способным испепелить деревья.

За последние недели Алиса забыла, как тяжко ноет сердце от страха. Теперь все вернулось — и страх, и тяжесть, и боль. Она смотрела на стоящего у окна мужа, и грудь ее теснили невыплаканные слезы. Со свадьбы и до того дня, когда он увез ее из дальнего западного поместья, он так хорошо с ней обращался, что она начала верить в его любовь. Но когда перед ними замаячили виндзорские стены, сулившие роскошь и удовольствия, Раймон пожелал остаться один. В дороге, пока они ехали сюда, он много раз рассуждал о том, как они тайно сбегут из Англии, если встреча с королевой пройдет плохо. Тогда он говорил, что они пойдут на эту встречу вдвоем.

Что же заставило его передумать?

Он сказал, что к ней придет женщина из поселка и поможет одеться. Те дамы, которые спят сейчас в Виндзорском замке, не нуждаются в советах купчих. Они богаты, холены и проницательны. Они посмотрят на Раймона де Базена с жалостью, если он явится ко двору со своей простушкой женой. Им достаточно будет взглянуть на ее грубые руки, чтобы понять, какую убогую трудную жизнь она вела до замужества. Эти дамы вновь позовут Фортебраса в свои постели, предложат ему свои тела и будут играть с ним в затейливые любовные игры, на которые они мастерицы…