Герои Сталинградской битвы - Светлана Анатольевна Аргасцева

похожим на море его детства, светло-синим простором уходившее за горизонт от нагретой за день щедрым южным солнцем песчаной косы. Эти воспоминания еще сильнее тревожили его, память уносила генерала в дорогие для него места, ведь он не был на своей родине уже больше двадцати лет. Он не знал, когда это произойдет, но верил, что уже скоро…

Ваня Людников родился 26 сентября (8 октября) 1902 года на хуторе Кривая Коса области Войска Донского[90]. Свое новое название это местечко получило в честь своего уроженца прославленного полярного исследователя Г. Я. Седова. Семья Людниковых была многодетной – шесть сыновей и дочь. Жили в убогой лачуге, очень трудно и безрадостно. Глава семейства Илья Никанорович с мая по ноябрь работал грузчиком, таская по длинным деревянным мосткам пятипудовые мешки с зерном, рыбачил, зимой часто уходил на заработки в Мариуполь. Всех заработков отца хватало только на то, чтобы отдать прошлогодние долги местному богатею. Но самым тяжелым временем жизни на хуторе была зима, негде было заработать. Тогда нужда вновь заставляла отца идти в богатые хоромы, просить в долг продукты. Так продолжалось из года в год.

С ранних лет Иван проводил дни напролет у моря, как и все мальчишки родного хутора: с апреля по ноябрь босиком, в одной и той же одежонке, которая к осени просаливалась морской водой настолько, что приобретала белый цвет. Удили рыбу – наловчились ловить на крючок бычков, другую мелкую рыбешку, ходили к причалу смотреть, как взрослые готовят к выходу в море рыбацкие каюки, а набегавшись, иногда засыпали под лодками на берегу. Но уже в самом раннем детстве были у Ивана и его приятелей другие, совсем недетские заботы и обязанности. Они собирали выброшенную на берег древесину, ходили в солончаки за сухими коровьими «лепешками» – все это служило зимой топливом в домах.

В восьмилетнем возрасте Иван начал посещать церковно-приходскую школу при хуторской церкви Петра и Павла. Ваня был прилежным учеником, директор школы и учитель С. С. Аксенов хвалили его, при встрече с родителями благодарили их за хорошего сына. Но вскоре его беззаботное детство закончилось и настала пора трудиться. С девяти лет Иван стал помогать отцу по хозяйству – ранней весной на берегу в рыболовецкой артели, конопатил отцовскую лодку, забирал у него улов, относил домой, развешивал сети. Летом пас скот, работал на огороде, трудился в поле, а правильнее сказать, батрачил у богатого казака, отрабатывая долг за взятый зимой хлеб. В зимнее время нужно было запасать лед для холодильников, помогать по дому.

Летом 1913 года в семье Людниковых случилась беда, тяжело заболел отец и не смог заработать ни хлеба, ни денег на зиму. Едва поправившись, Илья Никанорович принял решение идти на заработки в Юзовку, где, по слухам, можно было устроиться на постоянную работу на шахте. Он велел Ивану собираться в дорогу вместе с ним, а трех классов школы, решили родители, с него хватит – читать, писать и считать научился, вот и слава Богу. А в одиночку семью, в которой кроме их с Иваном было еще шесть душ, отцу не прокормить.

Чтобы жена с детьми смогла прожить до первой получки, пришлось отцу снова просить зерна в долг. Взял с собой на этот раз и Ивана. О том, как пришлось им с отцом терпеть упреки и издевательство от сельского мироеда, Людников в своих воспоминаниях написал: «Мы вошли в контору Козлова, и отец глухо сказал мне до боли обидные слова. Забыть их не могу до сих пор: “Снимай шапку, Ванюша, становись на колени”. И сам, как подкошенный, упал на колени. Долго вымаливал он у купца немного продуктов. Получили пуд подмоченного зерна да связку тощей воблы. Но отец и этому рад: уходя на шахты, мы хоть что-нибудь оставим матери и малышам…»

Утром они тронулись в путь. В Мариуполе, до которого шли пешком, Иван впервые увидел железную дорогу. В товарном вагоне с надписью «Сорок людей или восемь лошадей» они доехали до Юзовки (ныне Донецк).

Город поразил Ивана обилием заводских труб, узких улочек, заполненных бараками, жалкими домишками, землянками, в которых жил рабочий люд. А в отдалении высились многочисленные мрачные терриконы. Их приютила в своей хибарке сестра матери со своим мужем. Ваню приняли на работу уже на следующий день. Его первая рабочая профессия именовалась «копченка». Так называли детей, которые по 12 часов в день выбирали породу из угля и шли с работы домой невероятно грязные под насмешки и издевки чистеньких мальчиков из других кварталов. Его, как могли, успокаивали родственники, которые рассказали, что очень многие начинали с этой грязной и тяжелой работы, а потом осваивали другие специальности, более денежные и «престижные». Но Иван и сам чувствовал, что сможет обучиться какой-нибудь интересной шахтерской специальности. Он еще не знал, какой именно, но с первых дней своей работы прислушивался к разговорам взрослых о том, как им работается, какие есть места, где можно проявить себя и стать настоящим шахтером. Но и страшных историй про шахтерскую долю он наслушался немало.

Отца приняли на работу откатчиком только через неделю после приезда. А одиннадцатилетний Иван совсем скоро впервые в жизни спустился в шахту. То, что он там увидел, произвело на него неизгладимое впечатление и убедило в том, что все разговоры про смертельно опасный труд углекопов – правда. С непривычки давила духота, было жарко и сыро, пугали тесные забои кое-как подпертые деревянными стойками. Здесь, в подземелье, Иван стал «лампоносом», разносил лампы в шахте и следил за тем, чтобы они исправно работали. Работа была такой же тяжелой, как и прежде, но платили все-таки немного больше.

Изведав в раннем возрасте нужду, Иван теперь ощущал себя ответственным за благополучие своих родных. Несмотря на то что его рабочий день длился 12 часов – с шести утра до шести вечера – и, придя домой, он валился в изнеможении на койку, он сам, без принуждения, нанялся на подработку. Вместе с такими же, как он, мальчишками очищал от накипи паровые котлы. Эта работа была даже потяжелее, чем труд «лампоноса», но Иван терпел и никому не жаловался на свою участь. Через полгода Иван стал коногоном. Управляться с лошадьми он научился еще в детстве и новые обязанности освоил быстро, хотя и эта работа была слишком тяжелой для двенадцатилетнего подростка.

Летом 1914 года Иван вместе с отцом приехали в отпуск домой. Вид родного приморского хутора, встречи с родными и друзьями – это были самые счастливые его дни за последние годы. Здоровье отца, подорванное на шахте, ухудшилось. Стало ясно, что в Юзовку он уже не вернется. Краткий Ванин