Вольный ветер или история одного менестреля - Татьяна Засецкая

— «Эта ситуация упорно начинает напоминать мне события десятилетней давности» — раздался в голове усталый баритон Оверна, а сам он так же как и я откинулся на стену.

Я лишь саркастически фыркнула.

Остаток дня прошёл однообразно. Мы с дроу успели поругаться и помириться по нескольку раз. Потом я безнадёжно хриплым голосом спела несколько похабных частушек, досадуя, что мне не оставили лэру. Потом принесли ужин, и мы, поев без аппетита, завалились спать в обнимку с эльфом, так как мне стало холодно. А у него под тёплым боком я быстро уснула, ощущая, как бьётся сердце тёмного.

Следующий день ничем новым нас не порадовал. Снова безвкусная еда и глухая тишина камеры. Я, конечно, не светлый эльф, который загнётся в таком месте, но, по крайней мере, сдвиг крыши мне обеспечен.

Я же здесь окончательно с катушек слечу!

— Сверни мне шею, — жалобно протянула я и повернула голову в сторону дроу, который сидел рядом со мной у стены.

Оверн одарил меня хмурым взглядом, но ничего не сказал.

— Ну, удави меня — я больше не могу! — снова протянула я, докапываясь до тёмного.

Эльф раздражённо дёрнул ухом, от чего я впала в ступор.

А и не замечала, что он может двигать ушами!

Заметив мои округлившиеся глаза, Оверн ещё раз дёрнул ушами, выругался сквозь зубы, прижал непослушные уши ладонями и отвернулся от меня.

— Ладно, — покладисто сказала я, подползая ближе к нему, — не убивай! Сделай так ещё раз! А? — я села перед ним на пол, ожидая представления. А дроу отвернулся вправо, потом влево, а потом взял и развернулся ко мне спиной, уставившись в стену. — Ну, Оверн, — жалобно протянула я, канюча, словно маленький ребёнок.

Хотя, почему словно? Я и есть маленький ребёнок!

Угу! Маленький семидесяти летний ребёнок!

— Противный! — обиделась я и, бурча себе под нос всякие гадости про вредных остроухих, уползла на своё место.

Через несколько минут я повторила попытку растормошить эльфа, но ничего не получилось. А спустя час дроу взвыл не хуже баньши и отошёл к двери, уныло уставившись в зарешёченное окошко.

— Ну, пожалуйста!!!!! — по слогам произносила я, раскачиваясь на полу в разные стороны, как болванчик. Из соседней камеры слышались смешки, так как они тоже слышали моё нытьё.

— Как ты думаешь, — наконец, подал голос эльф. Я даже заткнулась, так как не ожидала от него такого, — вот если я сейчас долбанусь головой о стену с разбега, то она перестанет?

— Не дождётесь, — ехидно ответила я, продолжив своё чёрное дело. Дроу застонал и стал легонько биться лбом о дверь. — Ты посильнее-посильнее, кажись, поможет! — посоветовала я.

— Неужели замолкнешь? — недоверчиво обернулся он ко мне.

— Неа, — покачала я головой, — здесь другой принцип!

— И какой? — подозрительно спросил он.

— Лучшее средство от головы — это топор! — оптимистично заявила моя светлость и продолжила канючить. Дроу устало сполз по стенке.

— Да заткни ты её, наконец, чем-нибудь!! — раздался через некоторое время голос Прова из соседней камеры.

— Не дождётесь, — проорала я в ответ, но в конце фразы голос сел, и из горла вырвался страшный хрип.

— Наконец-то, — облегчённо выдохнул Оверн.

Ну, он у меня получит!!!!

Я несколько минут собиралась с силами, а потом продолжила нытьё, только теперь мысленно.

Дроу сначала не понял, откуда у него в голове завелись такие вопли, а потом понял и, зажмурив глаза, тихо застонал от безысходности. Но, к счастью эльфа, меня быстро это достало, и я сама замолчала. А потом и вовсе заснула.

…- А помнишь, — Скирн шёл рядом и упорно не глядел на меня, — как мы забрались в погреб, а крышка захлопнулась?

— Ещё бы! — ответила я, глядя куда угодно, только не на него.

Просто его отец велел показать нам владения, но Лиодор стал докапываться до ребят по поводу тренировок по магии. А меня отпустили за ненадобностью. Отражать заклятья я прекрасно умею. Поэтому сейчас я и Скирн шли по главной улице деревни и не знали, о чём говорить.

— А помнишь, как мы пугали слуг, ночью выпрыгивая из потайных ходов?

— Оооо… — протянул он, посмеиваясь воспоминаниям. — Это было что-то!!! Правда, помнишь глаза отца, когда мы так «случайно» разбили фамильную вазу?

— Такое забудешь! Кстати, — я озорно на него покосилась, — мне тут рассказали, что ты мастак устраивать подлянки всем замковым?

— Нуууу… — смутился он, усиленно разглядывая свои сапоги.

— Да ладно тебе, — я ткнула его в бок локтем и подмигнула. — Расскажи о своих подвигах!

Посопротивлявшись ещё немного, парень сдался и пустился в долгие рассказы о своих каверзах. Под вечер мы с ним пошли в придорожный трактир, а там как раз выступал заезжий бард — полуэльф. Скирн и я уселись за свободный столик в самом углу и стали слушать. Я пила квас, а Скирн опустошал кружку с медовухой. Зашли мы сюда, чтоб дождаться ночи и потом поболтаться по лесу, в котором младший сын князя один раз устроил фокус для ненавистного сослуживца отца — корыстного барона К'ерн. Скирн пообещал показать мне памятное место «позора», на котором барон сознался во всём перед ликом свой «Смерти».

А менестрель тем временем закончил кабачную песню и, проведя рукой по струнам лютни, запел, глядя в распахнутое настежь окно:

Надрывным вдохом распахнуть окноТуда, где сетью улицы сплелись,И выгнать вон назойливую мысльО том, как ты на свете одинок.

На этих словах менестреля в раскрытую дверь таверны вошёл путник в плаще и капюшоне, надвинутом по самое не могу. Он молча и совершенно бесшумно прошёл к стойке, переговорил с хозяином заведения и уселся за столик в другом углу. Капюшон он не снял, зато и по его движениям все догадались, что это был эльф. Новый посетитель откинулся на стену и вытянул длинные ноги в высоких сапогах, а менестрель всё продолжал песню:

Она опасней остальных теней,Бесплотных гостий сердца и ума.Слепит глаза, когда царит зима,И бритвой режет вены по весне.Ужалит, вновь в засаду отползет,По капле восстанавливая яд,Пока ты словно на кресте распят,Сожжен до пепла и вморожен в ледБессмысленно взлелеянных обидНа мир бездушных и скупых невежд,На жизнь, не оправдавшую надежд,И на судьбу, которою забыт…Вернется, став и опытней, и злей,Неотвратимая, как приговор,И я опять пущу ее на двор:Нас будет двое. Вместе веселей!

Полуэльф замолк, а потом объявил мелодичным голосом на весь зал, что для следующей песни ему нужен ещё один голос. Желательно женский. Все девки, сидящие здесь, тут же засуетились, а менестрель прошёлся по помещению и остановился перед нами, пристально вглядываясь в моё лицо. Потом он усмехнулся мне и предложил руку, согнувшись в шутливом поклоне. Все ахнули, но я улыбнулась ему и, вложив свою ладонь в его, проследовала к центральному столику, на котором и пел полуэльф. Он сам взгромоздился на стол и похлопал по дереву рядом с собой. Я тут же запрыгнула на стол, уперев одну ногу в стоящий рядом стул.