Ось земли - Дмитрий Дивеевский

Из агентства добровольно уволились несколько парней, которые раньше работали по терроризму. При этом все они были специалистами по Ближнему Востоку, то есть, имели отношение ко всей этой публике, которая находится под колпаком англичан и израильтян. Парни уволились очень хорошо. Никто из них не жалеет, похоже, кто-то дал им неплохие отступные. Я разузнал кое что о них и установил, что среди них значился Боб Тимбер, с которым я когда – то учился во флотском офицерском училище. Он был неплохим парнем, этот Боб, не то чтобы рубаха-парень, но мы были немного приятелями и я решил с ним встретиться. Черт, это было непросто, потому что он уже имеет крутой офис в Хьюстоне и распоряжается целой кучей частных детективов. Но все-таки я сумел. Ностальгия по юности многое может. Мы встретились в его штаб-квартире, выпили «Бурбона» и я изложил легенду, что меня хотят опросить по делу 9/11 какие-то типы. Я работал по арабам в Германии, наверное поэтому и хотят опросить. Позвонили и хотели назначить встречу. Но не из нашего агентства. Темнили и не говорили откуда. Правда, я уехал в отпуск и встречи не было. Но они снова появятся, когда я вернусь в Германию. Я спросил его, что это может быть.

Боб теперь свободен и он кое-что сказал. Если бы он был в штатах ЦРУ, он, конечно, не сказал бы. Но теперь сказал. Он сказал, что не знает, кто это может быть. Но возможно, мне будет полезна следующая история. У одного нашего сотрудника появилась навязчивая идея: узнать, куда делся самолет, который, якобы ударил в Пентагон. Ясно, что никакой самолет в Пентагон не ударял, а ударила крылатая ракета, а тот рейс № 77 просто куда-то делся и все об этом молчат. Представляешь, целый самолет с людьми растворился в воздухе и это никого не волнует. Однако в диспетчерской имеются записи слежения маршрутов. Он сунулся в диспетчерскую, где его отшили. Мол, все записи забрала комиссия по расследованию. Тогда он решил поговорить с тем диспетчером, который тогда сидел у экрана. Ведь по логике, он должен был запомнить, что в зоне его наблюдения № 77 отклонился от маршрута. Но, оказалось, что диспетчер исчез и находится в розыске. Тогда парень решил поговорить с его женой. Созвонился с ней, но при подходе к ее дому его встретили два типа и предупредили его, чтобы он этим делом не занимался. Иначе исчезнет вслед за диспетчером. Парень был не из слабаков, хотел этих типов задержать. Получил пулю в живот и перед смертью в госпитале успел рассказать своим близким эту историю. Жена в отчаянии пыталась дать интервью в местные газеты. Кое-что из ее рассказов успело мелькнуть в местной прессе и затем настал молчок. Вот и все, сказал мне Боб. Еще он сказал, что возможно, со мной хотят поговорить люди из той самой конторы, которая отправила на свет его знакомого.

Я сделал из этого рассказа простой вывод: раньше диспетчерскую в оперативном плане обслуживало ФБР. Значит, его люди были замешаны в том, что рейс № 77 ушел в другом направлении и затем вся информация об этом деле исчезла.

– И куда по Вашему, исчез самолет?

– Судя по тому, что никаких свидетелей его судьбы нет, его утопили в океане вскоре после вылета. Наверное, он был первым из всех четырех самолетов, которые тогда погибли.

– А что касается падения башен?

– В том, что они разрушились от взрыва, ни у кого из экспертов нет ни малейших сомнений. Температура горения отделочных материалов и авиационного бензина не приводит к плавлению стальных несущих конструкций. К тому же, разрушение происходило и там, где никакого пожара не было. Несколько уцелевших пожарных поначалу заявили, что слышали взрывы, но потом как по команде замолчали. Я не стал искать выхода на них, потому что это сразу приведет к провалу. Вообще, наиболее уязвимая сторона этой аферы заключается в том, что примерно за две недели до катастрофы довольно много людей стали скупать акции кампании-владельца башен-близнецов.

– В чем смысл этих операций?

– У нас есть такой вид покупки акций, когда покупатель получает право вернуть продавцу акции в случае падения их котировки под заранее оговоренную сумму и эта сумма несколько выше закупочной цены. Сильные кампании практикуют такую политику, так как она привлекает клиентов. Так вот, на этот раз достаточно много людей знало, что акции повалятся, никаких ежегодных дивидендов они не принесут, а вот если купить их побольше и разом вернуть в момент падения их цены, то можно сорвать неплохой куш, ведь кампания не останется банкротом и будет в состоянии выдержать условия покупки.

– Даже после террористического акта?

– Ну, если за две недели до этого акта застраховать здания на кругленькую сумму, то кампания как минимум убытков не понесет и расплатится со всеми желающими.

– Что, такая страховая операция была осуществлена?

– Вот именно. Однако совсем не просто доказать, что она была проведена с известными целями. Скорее всего, страховка будет выплачена. А это более 4 миллиардов долларов.

– Ну а люди, которые провернули успешные манипуляции с акциями известны?

– Их много, но все они анонимны. Уверен, что многие из них имеют контакт с заговорщиками или сами являются заговорщиками. Это рядовые американцы, потому что их покупки были не очень значительны. Всего таким образом было возвращено акций лишь на несколько миллионов. Выходит, кто-то заработал пару тысяч, кто-то двадцать, а кто-то и сто. В любом случае, следствие должно было зацепиться за эту ниточку, но никто и пальцем не пошевелил. Не заметили.

– Выходит, десятки людей знали о приближающейся катастрофе, но никто не принял мер, чтобы ее остановить?

– Эта страшная мысль тоже пришла мне в голову, Дан. Выходит, те американцы, которых нам показывают в кино, не настоящие. Настоящие совсем другие.

– Но Вы то должны были это знать!

– Кажется, я задержался в мире американских иллюзий. Наше общество окончательно переродилось, а я все надеялся, что в нем имеются порядочные люди. Я не могу представить себя на месте пилотов тех истребителей, которые сбивали боинги с невинными людьми, на месте тех сотрудников ЦРУ, которые закладывали взрывчатку в башнях-близнецах, на месте тех офицеров армии, которые пустили крылатую ракету по своим коллегам в Пентагоне. Не могу, Дан! Этот мир обезумел. Сотни людей готовили массовое убийство и у каждого из них не было в голове ничего другого, кроме доллара. Доллар стал их единственным Богом!

– Наверное, точнее сказать, что с помощью доллара ими завладел сатана.

– Да, это так, но ведь и для меня это означает совсем другой выбор: теперь я не могу хотеть или не хотеть расследовать это дело. Молчание и бездеятельность будут означать, что и я на стороне сатаны, как и тысячи американцев, которые знают, но молчат. Если я опущу руки, то на меня найдет сатанинская тьма и у меня вырастут рога и хвост, потому что выбор только один: либо ты на стороне света, либо на стороне тьмы. Боже, разве я мог предполагать, что моя свободная страна поставит меня перед таким выбором? Зачем нам такая свобода, в которой происходят такие страшные вещи? Разве это свобода?

Воля и Севка

Первое сентября 1938 года открывали торжественной линейкой во дворе техникума. Пода выдалась на редкость солнечной и теплой. Площадь перед замком, окруженная старыми липами, еще пестрила клумбами маргариток и уличной герани, создававших праздничное, веселое настроение. Факультеты построились в рядами, перед ними вышли преподаватели техникума во главе с директором. Предстояло выслушать приветственные речи, но Воля мало обращала на них внимание. Она стояла в ряду агрономов-первокурсников и с любопытством рассматривала собравшихся. Многих она уже знала по первым месяцам своей работы в библиотеке, другие казались ей незнакомыми.

Ребята были очень разными. Тут стояли и явные выходцы из деревни, плохо постриженные, в яловых сапогах и хлопчатных пиджачках, и посланцы близлежащих мелких городков, в штиблетах и сшитой местными умельцами одежке и даже представители Горького, заметно отличавшиеся внешностью. Эти парни были подстрижены под полубокс и красовались в куртках с выпущенными наверх воротниками рубашек и брюках-клеш.

После приветственных речей появился фотограф, который стал поочередно снимать факультеты. Дошла очередь и до агрономов. Мастер соорудил из присутствующих «композицию» – построил весь факультет в пять рядов. Задние встали на скамейки а передние легли на траву. После этого он вставил в камеру стеклянную пластину, покрытую хром-серебром, заставил всех замереть, сорвал с объектива заглушку, и, с видом фокусника, сделав ею круговое движение, вернул на место. Сеанс закончился, студенты стали расходиться. Воля, стоявшая во втором ряду, за сидевшими на стульях, обнаружила, что позади нее находился рослый, светловолосый парень с затаенной усмешкой на губах. Он повернулся к девушке спиной и спокойно ждал своей очереди выйти из ряда. Кажется, он был ей знаком, наверняка приходил в библиотеку, но точно она его не помнила. Судя по всему, парень был старшекурсником и происходил не из беднейших слоев населения. На нем красовался дорогой чесучевый костюм, из под которого виднелась шелковая рубашка. Он был интересен, хотя девушка не могла понять, чем именно. Может быть, уверенной манерой поведения, может быть, затаенной улыбкой или светлыми серо-голубыми глазами.