Отчаяние - Константин Лебедев

и Вендэля на переговоры. Правитель большей части этого мира заставил нас выступить против родного брата и своих соплеменников. В противном случае империя угрожала уничтожить весь мой народ. Я пытался уговорить Лотэйра отступить, но брат был непреклонен.

Аурлийцы нутром чувствовали, что рассказчик подбирается к самой важной части повествования.

— Не успев спасти Сэйн и ее эльфийское царство, Лотэйр так и не вернулся в долину. Вместо этого он и его сторонники основали свой собственный город Вормс в недрах огромного кратера, оставленного огненным дождем. С большим трудом мне и Вендэлю удалось одолеть старшего брата. Мы называем его сторонников отступниками, они же, напротив, считают себя истинными последователями богини.

— Если жители долины и отступники один народ, почему цвет их кожи отличается? — заинтересовался мистер Колгрейн.

— Потерпев поражение, Лотэйр вернулся в свой подземный город. В тех местах сохранились бесчисленные залежи осколков огненного дождя, переполненных силой хаоса. Последователи моего брата научились использовать их силу, заплатив при этом свою цену. Они не понимают всей опасности, таящейся в этих кристаллах. Чем больше ты черпаешь из них силы, тем больше хочется еще. Проведя тысячелетия рядом с этими кристаллами и постоянно используя их силу, души сторонников Лотэйра ожесточились, а кожа приобрела неестественный цвет.

— Империя до сих пор правит этими землями? — уточнил Хольт.

— Да, и ее силы лишь крепнут. Императоры сменяли друг друга, но их позиция оставалась неизменной. Стоит нам позволить моему брату потревожить империю, и весь наш народ будет уничтожен. Брат ослеплен силой кристаллов и не понимает всю самоубийственность своих действий. Благо, больше трех тысяч лет назад у империи появился новый, взращенный ею самой враг. Рой отвлекает практически все внимание императора.

— Рой? — переспросил Пит.

— У них есть причины ненавидеть империю, но поверьте, вы бы не хотели столкнуться и с ними. Много лет назад имперцы выстроили стену на восточной границе, разделив материк на две части. Бои на стене не прекращаются уже много столетий. Наш мир потерян. Югом правит озлобленный рой, севером не менее жестокая империя.

— Неужели вы с Лотэйром не можете прийти к миру? — Хольт не мог понять раздора богов.

— Братоубийственная война продолжается уже слишком долго. Такие, как Гаелла и Ивес, считают, что мир между нами все еще возможен, и рискуют своими жизнями, стараясь прийти к соглашению. В рядах отступников тоже есть те, кому надоела бесконечная война. После таких вот переговоров вы и встретили наших беглецов. Между тем большинство из нас считает, что с Лотэйром следует покончить раз и навсегда.

Лейтенант и сам не знал, кого бы из братьев он поддержал. Лазар заботится о безопасности своего народа, но и Лотэйра можно было понять. Его нога первой ступила в этот мир, он заботился о нем, старался помогать всем, кто нуждался в его поддержке. Должно быть, ему сейчас невыносимо существовать в мире, захваченном пришлым народом.

— Я отвлекся. Во всей этой истории лично вас больше всего должен интересовать мой младший брат. Вендэлю всю жизнь были чужды мирские проблемы, но он всегда был самым преданным учеником Гаетейн. Он никогда не мог мириться с тем, что является всего лишь одним из равных. Вендэль хотел стать настоящим богом. Мне потребовалось приложить большие усилия, чтобы уговорить его принять мою сторону во время войны с Лотэйром. Он согласился тогда, но лишь с условием, что я больше никогда не буду вмешиваться в его дела и не помешаю задуманному.

Кэр почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он нутром чувствовал, что совсем скоро его мир перевернется с ног на голову.

— Я свое слово сдержал. Вендэль действительно был лучшим учеником богини. Странствуя и изучая тонкости этого мира и его материи, он пытался найти путь к божественной силе. И у него получилось. Осознав, как ему необходимо действовать, он выбрал самый крупный остров, расположенный в центре нашего мира. Моему брату хотелось максимально далеко удалиться и от империи, и от роя, чтобы те не могли помешать его планам.

В голове аурлийца уже появились первые пугающие догадки, которым суждено было подтвердиться буквально через секунду.

— В тот момент остров населял народ, называющий себя утларгами. В вашем народе их впоследствии стали называть древними.

Лейтенант бросил быстрый взгляд на Сирин. Теперь пазл в его голове сложился окончательно. Аурлийцу стала понятна причина той необъяснимой ненависти, с которой поначалу отнеслась к нему девушка.

— Мой брат тщеславен и всегда хотел создать что-то, принадлежащее исключительно ему. Появившись в южной части острова, он встретил племя дикарей. Он потратил множество сил на то, чтобы вывести из этого племени утларгов новый вид. Новые люди оказались более приспособленными к выживанию, а их репродуктивные способности стали куда выше их собратьев. Для этих существ мой брат стал настоящим богом. В их вере Вендэль нашел новый источник силы взамен ослабевшему балансу порядка.

— Создатель? — впервые заговорил Уильям Олридж, и его голос под маской дрожал от волнения.

— Первым, что создала Гаетейн, было священное древо, которое вы могли увидеть, едва оказавшись в долине. Именно его Вендэль избрал на роль своего герба, — подтвердил догадку Лазар.

— Не может быть, — прошептал посеревший Пит, не обращаясь ни к кому конкретному.

— В отличие от разрозненных племен утларгов, поклоняющихся каждый своему богу, новый народ был един в своей вере. Укрепившись в южных землях, Вендэль повел своих последователей на захват материка. Одерживая одну победу за другой, они загнали древних на самый север, заставив прятаться среди горных троп, — продолжал Лазар.

Аурлийцы сохраняли молчание. Казалось, они даже не дышат в ожидании конца хорошо знакомой истории, открывшейся в новом свете.

— Я обещал брату не вмешиваться в его эксперимент, но не мог смотреть, как страдает очередной народ. Я посчитал своим долгом спасти утларгов от вымирания. Мой флот забрал их с континента, который вы называете Аурлией, и спас от полного истребления. Наш союз оказался взаимовыгоден, и с тех пор они стерегут границы наших земель.

В голове лейтенанта не укладывались слова божества. Воспитанному в чувстве превосходства над другими видами Итану было тяжело признать кровное родство с теми дикарями, что обитали на островах. Судя по выражению лиц его спутников, их чувства были схожими. Дикари архипелага, аурлийцы и древние имели единое происхождение и очутились в этом мире вместе с огненным дождем.

— Вендэль был в ярости из-за того, что я нарушил слово. Вы не представляете, сколько силы можно вычерпать из нескольких сотен тысяч людей, слепо в тебя верящих. Чтобы защитить свои владения, мой брат воздвиг стену, способную скрыть материк от моего взора и не допустить наши корабли вновь.

— Но даже мы смогли преодолеть барьер, — с сомнением обратился к Лазару капитан.

— Стена работает только против внешнего вторжения. Мой брат хотел, чтобы у его созданий была свобода воли, поэтому он и оставил дверь слегка приоткрытой. Выйдя из своей клетки, вы заставили барьер рассеяться. Вендэль уже не так всевластен, как прежде. Теперь вы здесь, и это плохой знак. Слепые прозрели.

Последние слова заставили сердце Кэра заплясать в бешеном ритме. Он с ужасом вспомнил последние слова предсказания Кирта. Аурлийцы ожидали, что Лазар продолжит свой рассказ, но тот молчал. Кто-то из гвардейцев нервно засмеялся, кто-то отмахнулся, не желая верить в услышанное. Заглянуть в лица инквизиторов было невозможно, хотя именно их реакцию увидеть было интереснее всего.

— Знания действительно стоили того, чтобы рискнуть ради них жизнью. Однако вы отзывались о нашей родине так, словно это какой-то маленький островок, но я уверяю, он значительно больше, чем кажется, — первым смог заговорить капитан.

— Не спешите с уверениями, мой друг, — сказав это, Лазар поманил капитана за собой.

Дождавшись, когда Рэджинальд Хольт найдет в себе силы подойти к краю