Жизнь и судьба Федора Соймонова - Анатолий Николаевич Томилин

с козой. И все, начиная от императрицы, а за нею герцог и двор, не исключая гвардейских офицеров, приходили кланяться козе и дарили ее деньгами. Раскошелиться пришлось даже графу Остерману и соперничающему с ним в скупости богатею Черкасскому. Тысяч десять собрал в тот вечер лукавый шут.

Анна вопросительно подняла глаза на Татищева.

— Но кого женить ныне? Педрила женат...

Вмешался герцог:

— Разве у вашего величества один шут?..

И Анна заметила, как заблестели вдруг у Ягана светлые глаза. Это означало, что у него что-то появилось на уме. А когда он милостиво улыбнулся Татищеву, которого, в общем, не любил, она окончательно утвердилась в мнении, что кому-то будет плохо.

— Так кого же мы женим на сей раз?

Бирон посмотрел на нее в упор и коротко ответил:

— Квасника! Er ist Witwer[26].

Присутствующие переглянулись. Вот уже четыре года, как несчастный князь, приговоренный к шутовству, ничего не знал о своей жене-итальянке, вывезенной им из-под Флоренции. Разгневанная императрица расторгла его брак. Тайная служба умыкнула черноокую красавицу Лючию. И с тех пор никто не ведал о ее судьбе.

А императрица оживилась — свадьба! Найдите женщину, которая при известии о чьей-либо свадьбе не проявит любопытства и не придет в возбуждение, будь она в порфире или в рубище — безразлично. Ни одна женщина не останется равнодушной к Гименееву действу...

Так или иначе, но Татищев сумел потрафить. Анна улыбнулась: «Видать, на пользу Алешке пошли дяденькины тычки да таски...»

Женить Квасника решили тут же. Женить договорились на любимой шутихе императрицы, калмычке Бужениновой. Имя свое «Евдокия Ивановна» она получила при крещении в православную веру. А фамилию ей дали в память о любимом блюде Анны Иоанновны. По воспоминаниям современников, была Буженинова малоросла, хитра, на редкость уродлива и грязна. Впрочем, весь-то двор императрицы в те времена особой чистоплотностью не отличался. Государыня в своей потешнице души не чаяла. Я вряд ли ошибусь, если предположу, что стремление окружать себя людьми некрасивыми, даже уродливыми внешне — весьма характерная черта злого и мелкого человека. Анна не раз высказывалась в пользу женщин немолодых и лицом «не красных». И наоборот, слыть красавицей в ту пору при дворе было просто опасно. Достаточно вспомнить дело Лопухиной, как наиболее известное, а ведь оно было не одно...

Тогда же на куртаге, за тем же карточным столом обсудили, кому бы поручить хлопотливое дело по подготовке куриозной свадьбы, да так, чтобы было все хорошо справлено, с размахом, богато... Сошлись на отсутствующем обер-егермейстере, энергичном кабинет-министре Артемии Петровиче Волынском. Лето 1739 года было для него не особенно удачным. Высшая ступенька служебной лестницы — пост первого кабинет-министра — оказалась довольно скользкой, и Артемий Петрович не единожды уже чуть было не потерял равновесия... Но императрица поддержала его кандидатуру, а его высококняжеская светлость герцог Курляндский промолчал. Лишь когда толстый князь Черкасский, отдуваясь после приступа общего смеха, пропыхтел, что надо бы послать за обер-егермейстером, чтобы обрадовать его монаршей волею, Бирон заметил, что-де время уже позднее. На том и разошлись.

6

Прибавление. КУРИОЗНЫЕ СВАДЬБЫ

Строго говоря, «потешная свадьба» вовсе не была счастливой выдумкой действительного камергера. «Шутовские свадьбы, — как пишет тот же М. И. Семевский в очерке «Ледяной дом. Шуты и забавы при дворе Анны Иоанновны», — находились в большом употреблении еще при Петре Первом...»

Одну из первых таких свадеб описывает в своих записках московский служивый человек, сиречь государственный деятель Петровской эпохи Иван Афанасьевич Желябужский под 1695 годом. Это свидетельство современника я приведу целиком, поскольку оно беспристрастно повествует не только о свадьбе, но и о сопутствующих ей событиях. Итак...

«Генваря в... день, в стрелецком приказе пытаны Каширяне дети боярские: Михайло Баженов, Петр да Федор Ерлоковы за воровство. А то дело в стрелецком приказе.

Генваря в... день женился шут Яков Федоров сын Тургенев на дьячьей жене, а за ним в поезду были бояре и окольничие, и думные, и всех чинов палатные люди, а ехали они на быках, на козлах, на свиньях, на собаках; а в платьях были смешных, в кулях мочальных, в шляпах лычных, в крашенинных кафтанах, опушены кошачьими лапами, в серых разноцветных кафтанах, опушены бельими хвостами, в соломенных сапогах, в мышьих рукавицах, в лубошных шапках. А Тургенев сам ехал с женою в государской лучшей бархатной корете, а за ним шли: Трубецкие, Шереметевы, Голицыны, Гагины в бархатных кафтанах. А женился он, Яков, в шатрах на поле против Преображенского и Семеновского, и тут был банкет великий три дни (43).

Генваря в 24 день, на Потешном дворце пытан боярин Петр Авраамович Лопухин, прозвище Лапка, в государственном великом деле, и генваря в 25 день в ночи умер...»

В записках Желябужского при описании пыток ли, потешной ли свадьбы не меняется ни тон, ни буква. Обычнейшее дело? Или есть между ними какой-то скрытый, неведомый нам сегодня смысл и связь?.. Кто не знает ныне, что шутовство — есть глумление над человеческим достоинством, показатель грубости, примитивности малообразованного общества. Как же мог Петр — Великий Преобразователь России?... Но не будем спешить. Под цифрой 43 в конце книги имеется примечание составителя Д. Языкова. Его содержание весьма заслуживает внимания.

«43. Да не дивится никто, что Великий преобразователь России забавлялся шутами. Они служили ему средством к достижению предположенной им цели, например, на свадьбе Тургенева, бояре, наряженные в кули и пр., везомые козами, свиньями, верно уже не смели думать о местничестве».

Обычай иметь шутов возник и получил распространение по всей Европе скорее всего в средние века. Тогда каждый барон, в свободное от грабежей время, не зная, чем заняться, искал развлечений в глумлении над себе подобными.

Во Французских летописях XIV века существует запись о том, как король Карл Мудрый послал в город Троа следующий указ: «Любезные верные. Всевышнему угодно было, Нашего придворного шута Н. Н., котораго верною службою Мы были совершенно довольны, отозвать, в исходе прошедшаго месяца, от сея временныя жизни. Извещая вас о сем, Мы всемилостивейше повелеваем, дабы вы, по древнему доброму обычаю, озаботились, по обязанности своей, доставкою Нам на его место двух способных человек. Такова Наша воля и желание. Дано в добром Нашем городе Париже».

Кажется, именно Шампанская область имела исключительное право снабжать двор шутами.

«В России древнейшие следы придворных шутов видим