Забрать ее душу (ЛП) - Лару Харли

— Не могу ходить.

Он закашлялся, и мне пришлось сдерживать слезы, когда он захлебнулся кровью, которая забрызгала его губы.

— Не могу… не могу исцелиться. Не… черт возьми… недостаточно силен.

Ощупывая холодными, окровавленными пальцами, я вытащила страницу из гримуара из кармана.

— Скажи мне, как это сделать, Леон. Пожалуйста. Скажи мне, как предложить свою душу. Я хочу, чтобы ты взял её, пожалуйста. Это придаст тебе немного сил, не так ли? И ты можешь исцелиться…

Его глаза снова закрылись, и внезапно позади нас я услышала звук шагов среди деревьев. Они все еще были далеко, но их было много, и я смутно видела лучи фонариков, движущиеся в темноте.

— О Рээээйлинн! Где ты прячешься, детка?

Голос был далеким, но знакомым, эхом отдаваясь в безмолвном лесу. Это был Джереми.

Мое сердце бешено колотилось в груди, и когда я снова посмотрела на Леона, то была потрясена, увидев его широко раскрытые глаза.

— Уходи.

Он попытался оттолкнуть меня, но в нем было так мало силы, что это был едва ощутимый толчок.

— Беги, Рэй. Ты… ты должна…

— Как мне её предложить?

Я настаивала.

— Я не оставлю тебя в таком состоянии, Леон! Скажи мне, что делать!

— Нет времени…

Я сжала его окровавленную руку, склоняясь над ним, даже когда голоса стали ближе, и я могла слышать садистский смех Джереми, разносящийся по ночи.

— Моя душа принадлежит тебе, Леон. Она твоя. Пожалуйста. Пожалуйста, скажи мне как, и я уйду. Просто… пожалуйста.

Он изо всех сил старался оставаться в сознании, его глаза почти закатились. Но он стиснул зубы, и его палец едва коснулся края бумаги.

— Мое имя… в твоей плоти… и… крови…

— О-о-о, как мило! Ты вернулась за своим бедным, искалеченным демоном.

Мое сердце екнуло, когда я обернулась. Там стоял Джереми, одетый в белый костюм, в окружении фигур в белых одеждах и масках в форме оленьих черепов. Их было с дюжину, если не больше, они стояли молча и устрашающе неподвижно, пока Джереми смотрел на нас с широкой улыбкой на лице.

— Я вижу, мой Жнец сделал свою работу. Видишь, Леон? Я говорил тебе, что накажу тебя. А теперь, Рэйлинн, — он протянул руку, как будто действительно ожидала, что я возьму ее. — Пора перестать убегать.

Я не знаю, где он нашел в себе силы, но Леон заставил себя подняться. Даже ползком, волоча одну руку, он встал между мной и Джереми и оскалил зубы, сплевывая кровь на землю. Джереми приподнял бровь, выражение его лица было наполовину веселым, наполовину раздраженным.

Фигуры в белых плащах окружали нас. Мне некуда было бежать, но если я не могу убежать, тогда я буду сражаться. Мои пальцы дернулись, готовые потянуться за кинжалом в ботинке, пока я не осознала, что не могу пошевелиться.

Глаза Джереми были прикованы к моим, и они были бледными, как туман. Как будто я смотрела на него из конца длинного туннеля, вокруг меня не было ничего, кроме темноты, и его очертания колебались, трансформировались, мутировали. Он качал головой и все еще протягивал руку, но это была уже не рука. Это было щупальце, серое и толстое, скользившее сквозь листья, по мере того как вся его фигура, казалось, увеличивалась, настолько огромное и неестественное, что невозможно было смотреть на него, не падая на колени в безмерном ужасе.

Видение рассеялось, когда Леон напал на него. Джереми схватил Леона за горло и повалил его на землю, силы раненого демона иссякли. Когда Джереми одной рукой толкнул Леона на землю, он щелкнул пальцами и спокойно сказал.

— Возьми ее.

Руки схватили меня сзади, мои руки были прижаты к бокам. Я боролась, брыкалась и кричала, когда твердый пластик впился мне в запястья, а застежки-молнии затянулись, удерживая меня. Я запрокинула голову, пытаясь укусить руки, сжимающие меня крепче. Внезапно мне зажали рот и нос тряпкой, в голову ударил запах сладковатого ацетона.

Я споткнулась, мои мышцы обмякли, а конечности отказывались повиноваться. У меня закружилась голова, зрение померкло — последнее, что я увидела, был приближающийся с улыбкой Джереми, а позади него обмякший на земле Леон.

44 Рэй

Бог звал меня по имени.

Голос, звучащий в темноте, на холоде, оказывающий свое едва уловимое воздействие на мой череп, не просто звал меня, но и призывал, требуя, чтобы я ответила. Это был голос, который я слышала месяцами, тот, что преследовал меня в моих снах, в кошмарах. Теперь он звучал громче. Он был близко.

Я не могла проснуться, но и не могла заснуть по-настоящему. Я была заперта в своем собственном теле, безмолвно крича, когда услышала движение вокруг себя, когда почувствовала укол иглы в руку. Они держали меня без сознания, делали беспомощной. Казалось, прошла вечность… или, может быть, всего несколько часов.

Все, что я знала с уверенностью, от которой холодел каждый дюйм моего тела — это то, что я умру.

Какое бы лекарство они мне ни дали, оно помогало мне успокоиться, но паника никуда не делась. Я знала, что каким-то образом должна бороться. Мне нужно было вернуться к Леону.

Я должна надеяться, что Леон выжил.

Постепенно я начала понимать, что снова могу двигать пальцами ног, затем кистями рук и, наконец, глазами. Я лежала на чем-то твердом и гладком; металлическом, возможно, на металлическом столе. Мое тело было пристегнуто ремнями и что-то натянуто мне на голову, так что, даже когда я открыла глаза, все, что я могла видеть, была темнота.

Паника, сдерживаемая теперь уже исчезнувшим действием успокоительного, нахлынула на меня, и я начала кричать. Я боролась с удерживающими меня ремнями, но это только изнуряло меня, когда я прижималась к чему-то столь неподвижному. Мгновенная дрожь в конечностях подсказала мне, что прошел как минимум день, а возможно и больше — с тех пор, как я в последний раз ела. От крика у меня перехватило дыхание, поэтому я замолчала, но адреналин бурлил во мне болезненными всплесками, мое тело покалывало, сердце бешено колотилось, мой режим «Сражайся или беги» был активирован без возможности сделать ни то, ни другое.

Я повернулась и поняла, что на мне все еще была вся моя одежда, включая сапоги, в которые все еще был засунут мой кинжал, прижимаясь к моей лодыжке. Моего телефона больше не было в заднем кармане, но зажигалка все еще была там, и, если я не ошибалась, страница, вырванная из гримуара, тоже была там.

Надежда все еще оставалась. Я не могла сдаться сейчас. Я все еще была вооружена. Мне просто нужно быть терпеливой…

Но надеяться и проявлять терпение становилось все труднее с каждой секундой.

Послышался скрип, и где-то вдалеке хлопнула дверь, за которой последовали тяжелые шаги. Шаги приближались… ближе…раздался тихий звуковой сигнал от нажатия цифр на клавиатуре… и дверь, которая открылась следом, прозвучала так, как будто она была прямо рядом со мной.

— Пришло время, Рэйлинн. Ты не спишь?

Голос был незнакомым; это был не Джереми. Я тут же снова начала сопротивляться, вырываясь из ремней, которые удерживали меня.

— Помогите мне! Помогите мне, пожалуйста, пожалуйста, он собирается убить меня, пожалуйста…

Голос рассмеялся мягко, с упреком, как будто то, что я сказала, было глупостью.

— Тебе не нужна помощь, Рэйлинн. Ты будешь покоиться с Богом. Это радостный день.

Холодный, тошнотворный ужас пронзил меня.

— Нет, нет, нет, ты не можешь, пожалуйста…

На мне были чьи-то руки, металл сжал мои лодыжки и защелкнулся — что-то вроде кандалов. Одно запястье расстегнули, чтобы быть пристегнуть металлическими наручниками к другому. Я продолжала сопротивляться, но я все еще была полностью скована, когда ремни были сняты и меня перекинули через твердое плечо, сильные руки несли меня вверх по лестнице, через другие двери и, наконец, наружу.

Свежий воздух принес облегчение, даже несмотря на матерчатый мешок, который они натянули мне на голову. Несколько капель холодного дождя, упавших на мою кожу, успокоили меня, и я, наконец, перестала сопротивляться. Мне нужно было беречь силы. Стрекотали сверчки, заработал автомобильный двигатель — открылась еще одна дверь, и меня втолкнули через гладкие кожаные сиденья в теплый салон какого-то большого автомобиля.