Банда - Виктор Пронин

Взглянув в очередной раз на скамейку, Андрей вздрогнул. В самом ее центре сидел плотный человек в белой рубашке с подкатанными рукавами и обмахивался черной папкой. Это был следователь, которого он подвез на своем мотоцикле.

— Так, — проговорил Андрей вслух. — Операция начинается.

Но дальнейшие его действия выглядели странно. Как-то замедленно, словно через силу, словно что-то преодолевая в себе, он прошел в коридор и вернулся с черным тубусом. Открыв его, затолкал внутрь винтовку. Она оказалась слишком длинной. Крышка тубуса не закрывалась. Тогда Андрей свинтил глушитель и, обернув подвернувшейся газетой, затолкал в тубус рядом с прицелом. Теперь крышка захлопнулась. Ему даже удалось захлестнуть петли замочков. Еще раз подошел к окну — следователь сидел на прежнем месте, с любопытством оглядываясь по сторонам. В глубине улицы показался красный трамвай. Через три минуты он будет на остановке. Через пять минут раздастся скрежет, который должен погасить звук выстрела.

Но выстрела не будет.

Андрей оглянулся — не забыл ли чего. Нет, тубус с ним. Винтовка внутри. Патрон, который он вынул из замкового устройства, тоже внутри тубуса.

У двери прислушался. Не услышав никаких звуков на площадке, вышел, закрыл за собой дверь. Ключ оставил в кармане. Спустился на один пролет, взял железную лестницу и приставил ее к провалу в потолке. Взобравшись на самый верх, с усилием открыл люк и протиснулся на чердак. Здесь стояла невероятная духота, но он не заметил ее. Согнувшись так, что свободной рукой приходилось опираться на острые комья шлака, Андрей пробрался к первому подъезду. Самое большее, чего он опасался — люк заперли на замок. Но страхи оказались напрасными. Дверь поддалась и он откинул ее в сторону. На площадке никого не было. Взяв ручку тубуса в зубы, Андрей свесился вниз, повис на руках. Пол площадки был от него в метре. Спрыгнул почти бесшумно. Прислушался. Все было спокойно. Сбежав на первый этаж, выглянул наружу. Приоткрыв дверь, выскользнул из подъезда и скрылся в кустах. Даже если кто-то наблюдал за дверью, в которую он вошел, то вряд ли догадался присматривать и за этим подъездом, в ста метрах от первого.

Кустами Андрей пробрался в соседний двор, оказался в детском саду, а пройдя задами, вышел к соседней улице. Мотоцикл стоял на месте. Через десять минут он уже выезжал из города. А еще через полчаса лежал на сене во дворе маленького бревенчатого дома. Сено было теплым, свежим, еще не совсем просохшим. Андрей покусывал травинку и еще и еще раз припоминая свои действия за день. Не все ему нравилось, кое в чем он себя упрекнул, чертыхнулся, но главное удалось. И пока он еще был в безопасности.

"Чемоданчик, — вдруг вспомнил он. — Ведь здесь уже два или три дня лежит чемоданчик, который он прихватил в квартире Заварзина”. Андрей вскочил, бросился в дом, сбежал в подвал и за мешками с картошкой увидел завернутый в мешковину прямоугольный предмет. Здесь же в подвале он его и открыл. И разочаровался — чемоданчик был набит бумагами. Но вчитавшись в них, убедился, что они не так уж и бесполезны. Это были накладные, расписки, личные записки с просьбами выдать деньги, выдать продукты, загрузить машину и так далее. На дне чемоданчика Андрей нащупал несколько плотных пачек в почтовых конвертах. Развернув их, увидел доллары. Сотенные купюры были сложены в несколько пакетов и перетянуты резиновыми кольцами. Он не стал их пересчитывать, но про себя прикинул — три пачки по сто штук в каждой... Тридцать тысяч долларов. При нынешнем курсе черного рынка... Пятнадцать миллионов рублей. “Неплохая добыча за вечер”, — криво усмехнулся Андрей. Отделив доллары от бумаг, он завернул их в мешок и запихнул под ссыпанную в углу картошку. Чемоданчик снова поставил в угол на прежнее место, замаскировав мешками.

— Крутой ты парень, Андрюша, — сказал он себе, выбираясь из подвала. Содержимое чемоданчика нисколько его не обрадовало. Наоборот, он ощутил беспокойство, только теперь поняв, какой удар нанес Заварзину и всей его компании. — То ли еще будет, — пробормотал Андрей, падая на сено. — То ли еще будет...

Подгайцев остановил машину, заглушил мотор и некоторое время сидел без движения, осторожно оглядываясь по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, перешел улицу и поднялся по ступенькам в ресторан. У стеклянных дверей стояла унылая очередь, но он протиснулся сквозь потные тела и была в его движениях та уверенность, которая обычно раздвигает самые плотные толпы.

К стеклу придвинулось массивное красноватое лицо швейцара и двери открылись.

— Спасибо, батя, — Подгайцев опустил в карман старика сотню. Взглянув на часы, остался собой доволен. Он вошел точно в назначенное время. В углу стоял маленький двухместный столик с холодной закуской. Подгайцев сел и спокойно принялся за еду.

Через пять минут от компании в другом конце зала отделился Заварзин, подошел и сел напротив.

— Аппетит, смотрю, у тебя хороший, — сказал он. — А дела?

— А дела плохи.

— Что там опять?

— Клиент пришел вовремя и ждал целый час. Минута в минуту. Но ничего не произошло. Клиент поднялся и ушел.

— Так, — крякнул Заварзин с досадой. — Дальше.

— Наш человек вошел в дом вовремя. За пять минут до срока с ним был разговор. Все по плану. В половине первого звоню ему, чтобы спросить в чем дело...

— А он?

— Не отвечает. Думаю, его там нет.

— Видел, как он выходил?

— Нет, из подъезда Андрей не выходил. А другого выхода нет. Войти в квартиру мы не решились — вдруг продался... И нас бы там взяли. Пошли на маленькую хитрость... Соседу на четвертом этаже я отнес записку и сказал, что, мол, поскольку, друга моего нет, то надо бы ему записку передать. Взял у него телефон. Звоню полчаса назад. Записку передал? Не передал, — отвечает. — В квартире никого нет.

— Но Андрей вошел туда?

— Я сам видел, а потом разговаривал с ним по телефону. Он был на месте. Сказал, что все в порядке, приступает.

— И как все это понимать?

— А черт его знает! Как бы инструмент не унес... Заварзин некоторое время сидел, подперев щеки кулаками и глядя на закуску, которую Подгайцев сначала несмело, а потом все охотнее снова принялся поглощать, торопясь покончить с ней до завершения разговора. Время от времени он виновато взглядывал на Заварзина, дескать, дела делами, а подкрепиться надо, ты уж прости великодушно.

— Хватит жрать, — наконец произнес тот. — Нет времени. Работа ждет.

— Какая? — поперхнулся Подгайцев.

— Девочка. Очень рад был повидаться, дорогой друг, извини, больше не могу уделить тебе времени, — он тяжело поднялся, оперевшись о стол так, что скатерть съехала в сторону и Подгайцев в последний момент успел подхватить падающий фужер. — Расплатиться не забудь, — сказал на прощание Заварзин и, чуть покачиваясь, пошел к оставленной компании.

Подгайцев успел еще что-то бросить в рот, выпил стакан воды, в целлофановый пакет запихнул остатки трапезы, оставил под рюмкой деньги и, не задерживаясь, вышел из ресторана.

Когда раздался звонок. Света насторожилась — так никто не звонил. Длинный, уверенный, какой-то нахальный звонок, словно человек заранее был уверен, что его ждут. Подойдя к двери, она увидела в глазок искаженное лицо незнакомого парня. Короткая стрижка, кожаная куртка, смотрел в сторону, словно для него не очень было и важно — откроют ему или же дома никого не окажется. Света продолжала наблюдать за ним, когда раздался второй звонок, еще более длинный, но теперь он звонил у нее над самым ухом и она не выдержала.

— Кто там?

— Свои, — послышался ответ.

— Кто свои?

— Я от Андрея... Он просил подойти...

— А почему сам не пришел?

— У него неприятности...

Света накинула цепочку на дверь и осторожно приоткрыла ее. Парень не делал никаких попыток раскрыть дверь пошире, просто переместился на площадке, чтобы она могла его лучше видеть.

— Он тут недалеко, в машине... Сам не может подойти... У него ранение.

— Какое ранение?! — ужаснулась Света.

— Только вы не переживайте, ничего страшного. Можете подойти к окну, там видно...

Света бросилась в глубину квартиры, выбежала на — балкон. На противоположной стороне улицы действительно стояла машина, зеленый “жигуленок”. На заднем сидении сквозь опущенное стекло она увидела человека с перевязанной головой. Заметив ее, тот помахал приветственно рукой, как бы узнавая, как бы приглашая к себе. Не колеблясь больше, Света выбежала на площадку. Парень еле поспевал за ней, стараясь не отставать. Дверца была предусмотрительно открыта, Света, не задумываясь, наклонилась, и в этот момент парень, который , бежал сзади, с силой подтолкнул ее, человек с перевязанной головой, схватив за руки, втащил в машину, дверца захлопнулась, и она оказалась на заднем сидении, зажатой с двух сторон.

— А теперь, цыпа, веди себя хорошо, — сказал стриженый и она увидела щелкнувшее в его руке лезвие ножа. — Жалко будет такую рубашку испачкать...