Плененные любовью - Элейн Барбьери

На следующее утро сковывавшее их напряжение стало еще сильнее. Адам так поспешно избегал ее взгляда, словно стыдился посмотреть ей в лицо, и обращался с ней как с чужой, невольно заставляя Аманду отвечать тем же. В предыдущие дни Адам каждый раз настаивал на том, чтобы самому держать на руках Джонатана, возвращая его матери только для кормления. Вот и сегодня он подъехал вплотную и взял у Аманды веселого, громко гукавшего малыша. Боль была в его глазах, когда он смотрел на младенца, улыбавшегося при виде знакомого лица. Это поразило Аманду в самое сердце. И пока Адам, привычно покачивая Джонатана на сильной руке, занимал свое место впереди, ее впервые посетили сомнения в правильности сделанного выбора. Однако она постаралась преодолеть эту минутную слабость и еще больше утвердилась в решении, подсказанном ей чувством долга.

Наконец, когда Аманде стало казаться, что больше она не выдержит его мрачного молчания, Адам обернулся и сообщил:

— После полудня будем у абнаки.

Услышав это, она охнула от неожиданности, но Адам сделал вид, что ничего не заметил, и снова поехал вперед. После полудня Адам вдруг остановился, соскочил с лошади и помог Аманде спуститься. Ловко удерживая Джонатана одной рукой, он другой обнял Аманду за пояс и повел к небольшому холму. С его вершины они долго молча разглядывали деревню абнаки, которую Аманда считала когда-то своим домом.

Но вот Адам осторожно уложил ребенка на кучу сухих листьев и обернулся к Аманде, не в силах терпеть душевную боль, терзавшую его все последние дни.

— Аманда, — дрожащим голосом заговорил он. — Я выполнил твою просьбу. Я привел тебя к тому месту, которое ты избрала своим убежищем до конца жизни, но еще раз повторяю, что ты ошиблась — и это так же верно, как то, что я стою перед тобой. Эта деревня не может снова стать твоим домом. Твоя жизнь здесь закончилась в тот самый день, когда погиб Чингу, и никакими усилиями ты не вернешь его себе, как не сумеешь сама стать ему ближе, чем в тех воспоминаниях, что хранишь в своем сердце. Я умоляю тебя: одумайся, пока не поздно.

Он затаил дыхание в надежде, но тут же снова испытал боль и отчаяние, услышав простой ответ:

— Адам, я не буду менять решение.

Онемев от охватившей его бури чувств, Адам посмотрел ей в лицо с такой тоской, что сердце ее едва не разорвалось от горя. Машинально перебирая ее мягкие локоны, он сказал:

— Тогда давай попрощаемся здесь, подальше от чужих глаз, Аманда. Стоит нам оказаться в деревне — и мы уже не сумеем остаться вдвоем.

Не в силах промолвить ни слова, она лишь согласно кивнула. Адам обнял ее и поцеловал. Но как только Адам прикоснулся к ее губам, внутри его словно прорвалась какая-то плотина и выпустила на свободу всю нежность, всю любовь, которые он испытывал к этой милой белокурой женщине. Он крепко прижал ее к себе и заставил раздвинуть губы, целуя все более страстно. Из широкой груди вырвался низкий, глухой стон. Наконец он оторвался от ее губ и стал покрывать поцелуями все лицо, пока снова не вернулся к губам, околдовавшим его своим дивным, медвяным вкусом. Вздрагивая всем телом, Адам горячо зашептал в ароматные волосы:

— Вот где теперь твое место, Аманда, — со мной, у меня в объятиях, и тебе следует оставаться здесь, а не там, внизу. Пожалуйста, ради всего святого, я умоляю тебя остаться! Я больше не могу без тебя!

Глазами, полными слез, она скользнула по его несчастному лицу и заставила себя отвернуться.

— Я уже приняла решение. Мне нужно вернуть сына домой.

Адам застыл, расставаясь с последней надеждой, затем он резко развернулся и пошел назад, чтобы привести лошадей. Молча посадил Аманду в седло и наклонился, чтобы поднять с земли Джонатана, но на миг задержался, прежде чем подать его матери, и пробормотал, обращаясь скорее к себе, нежели к ней;

— Странно… я как-то уже привык мечтать о том, как он станет звать меня отцом. — С коротким горьким смехом он отдал ребенка и вскочил на лошадь.

Аманда. старавшаяся ехать прямо за Адамом, была в смятении, и потому последовавший водоворот событий слился для нее в какой-то невообразимый вихрь. Уже на подъезде к деревне было видно, что на околице собиралась толпа зевак, наблюдавших за приближавшимися всадниками, и хотя вес узнали в женщине Аманду, никто не обратился к ней с приветствием. Вообще люди вели себя необычно тихо — появление Аманды со своим провожатым было встречено гробовым молчанием.

Аманда, споря с Адамом, в душе сомневалась, что ее примут с распростертыми объятиями. Так и случилось. Но она хотела верить, что абнаки не причинят вреда ребенку. И совсем не задумывалась Аманда над тем, что, подвергая риску собственную жизнь, в равной степени рискует и жизнью Адама. От этих мыслей Аманде вдруг стало не по себе.

— Адам, будь добр, помоги мне спуститься. — Ее непривычно громкий голос звенел от напряжения в зловещей тишине, по-прежнему царившей на краю деревни.

Адам спешился, подошел к Аманде и помог ей. Он замер рядом, настороженный, готовый ко всему, Аманда всматривалась в непроницаемые лица в надежде увидеть хоть одного человека, с которым была достаточно близко знакома. Вдруг стоявшие впереди расступились, и Аманда увидела знакомую приземистую фигуру. Стоило взглянуть на смуглое морщинистое лицо женщины, ставшей ей когда-то близкой и родной, и давно сдерживаемые слезы хлынули из глаз. Но и тогда Аманда не посмела первой двинуться к Нинчич, с тревогой надеясь найти в ее чертах хотя бы малейшие признаки дружелюбия. А старая индианка широко улыбнулась и простерла руки, промолвив:

— Иди сюда, моя доченька!

И Аманда кинулась вперед, прижимая к себе Джонатана, и крепко прижалась к этой доброй, полной любви женщине, и повторяла, тихо всхлипывая:

— Мама! Мама!

Не прошло и минуты, как Аманду принялись тискать в радостных объятиях еще две пары смуглых рук — это Мамалнунчетто и Чолентит с визгом и хохотом примчались встречать названую сестру. Только сердитый плач, который вдруг поднял Джонатан, заставил их немного ослабить объятия. Все обратили внимание на малыша. Счастливая родня принялась восторгаться им. Лишь теперь Аманда вспомнила про Адама и оглянулась туда, где он стоял, напряженно следя за происходящим. Она призывно замахала ему и, когда он подошел достаточно близко, за руку подвела его к Нинчич и представила просто, но с глубоким чувством: — Адам, мой самый дорогой и близкий друг.

Лошадь шла рысью по знакомой тропе, хотя Адам давно забыл про поводья и не обращал внимания на дорогу. Весь путь до форта Эдуард он проделал словно во сне, погруженный в невеселые думы.

Он снова и снова вспоминал неприветливые лица индейцев, встретивших их у края деревни, и неподдельную радость этой старухи, Нинчич, и се двух дочек — только благодаря их племя сменило гнев на милость. Медленно, неохотно индейцы один за другим потянулись к своей соплеменнице, чтобы приветствовать ее возвращение, но Адам все еще оставался начеку и следил, нет ли угрозы Аманде или ребенку. Тревога Адама возросла еще сильнее, когда он заметил одного из молодых воинов, стоявших в толпе. На какое-то мгновение индейцу изменила привычная выдержка, и его лицо выдало столь откровенное вожделение, что у Адама зачесались кулаки. Саскахокус, близкий друг Чингу, — так Аманда представила его позднее. «И готовый по-дружески заменить Чингу в твоей постели, — мысленно прибавил Адам.